Спустились с крыльца. Пес не поднял головы, только искоса взглянул в их сторону. Стецько сидел на завалинке - отсюда он следил за дорогой, ведущей от дома к селу.
Демьянко попрощался с ним небрежным кивком. Богданна сказала: "До свидания" и тут же почувствовала, как глупо звучат сейчас эти слова.
- Идите спокойно, не торопитесь, не обертайтесь, - вполголоса произнес Демьянко. - Бояться не надо.
Богданна догадалась, почему он держится сзади, а не рядом - защищает себя от выстрела в спину. У девушки забилось сердце. "Какой он храбрый и хороший", думала она о Демьянко.
Тропа петляет в зарослях орешника, теряется в зеленой глуши. Тихо.
Демьянко скосил глаза, посмотрел через плечо - дом едва видно. Погони нет.
- Ну, вот и все, выбрались! - Вздохнул, словно сбросил с плеч тяжелый груз и добродушно рассмеялся.
Богдана вдруг разрыдалась. Пыталась сдержать слезы и не могла - нервное напряжение было слишком большим.
- Что вы, Богдана, не надо, не надо, - уговаривал ее растерянный Демьянко. Взял руки девушки в свои.
Богдана подняла голову, посмотрела ему в глаза. На длинных ресницах дрожали слезы.
- Я вам так благодарна, - взгляд ее стал густой, глубокий.
И Демьянко неожиданно поцеловал девушку в губы, щеки, глаза. Богдана спрятала лицо у него на груди. Он погладил ее мягкие волосы
Девушка напомнила:
- Нас ждет … этот …
Демьянко чуть не вскрикнул от внутренней боли. Смысл случившегося, стал беспощадно ясен: Богдана считает его не за того, кем он был в действительности. Между ними никогда не может быть любви, настоящей, чистой, искренней любви.
А обманывать Богдану он не хотел.
- Пойдем, - тихо сказал Демьянко.
Голос его удивил девушку - он вдруг стал холодным, суровым. Решила, что ошиблась. Радость любви наполняла ее.
Но счастье вмиг исчезло, как только вышли на шоссе и Богдана увидела облупленный, как съеден парша, "мерседес". Действительность снова вступила в свои права, действительность темных дел, заговоров, бандитских тайн, к которым теперь стала причастна и Богдана. "Я люблю его, а кто он? - С тоской подумала девушка. - Может, как Довгий, людей убивал?… Ведь он назвал себя "старшим офицером". Получается, такой же бандит, как Довгий, только образом высший… А кто дал чин?… Фашисты, гитлеровцы… За что? За что отмечали фашисты?…"
От этой мысли по телу пробежал нервную дрожь: "Нет!" Хотелось крикнуть во весь голос.
Молча сели в машину, молча ехали, еще более далеки друг другу, чем тогда, когда между ними ничего не было.
…Дорога была плохая, немощеной, машину часто подбрасывало на ухабах, и она скрипела всеми суставами. Демьянко не замечал страданий "мерседеса". Сидел, уставившись в одну точку, рассматривал какую грязную пятнышко на лобовом стекле. Думал о сложности человеческой жизни, об испытаниях, выпавших на его долю, о будущем Богданы.
Въехали в пригородный лес. Богдана взглянула на Демьянко, лицо спутника показалось ей постаревшим. Да и сам Демьянко, позже вспоминая эту поездку, говорил, что она была тяжелее фронт, за тяжелые госпитальные недели.
- Сейчас - город, - сказала девушка.
- Сойдем здесь - недалеко контрольный пункт, - ответил Демьянко.
- Почему? - Спросила Богданна, опять забыв о необходимости конспирации.
- У меня ненадежные документы, у нас обоих в карманах взрывчатка.
- Да, да, конечно, - печально сказала девушка.
Подались тем же путем, каким Демьянко выбирался из города - через рощу, поле. Никто не обратил на них внимания - что может бытии естественным, чем парочка, которая возвращается с загородной прогулки в воскресенье.
Быстро падали сумерки. Демьянко взял Богдана под руку - держаться холодно, отстраненно нельзя - пошел рядом, чувствуя тепло девичьего тела.
У девушки тоже не было желания разговаривать. События сегодняшнего дня сделали полный перелом в ее душе.
Молчаливая, замкнутая, Богдана всегда держалась в стороне своих сверстниц, которые не одобряли ее религиозности. Девушка вполне повиновалась матери и священнику. Однако за смирением и сдержанностью крылись пылкость и решительность, которые обязательно должны были когда проявиться. Это время наступило под влиянием чувства, вспыхнувшего в Демьянко, первого юношу, с которым она по-настоящему подружилась. И в сознании девушки, пока неясна для нее самой, началась напряженная борьба.
Счастливо миновав предместье, поднялись по крутой улочке к дому.
- Может, зайдем на минутку в парк? - Попросила Богданна. - Я так люблю это место.
В парке, который тянулся по склону горы, было безлюдно, мрачно и тихо. Теплый воздух наполняли запахи увядших листьев.
Молодой человек и девушка остановились над обрывом. Отсюда был виден весь город. Цепочка огней на улицах менялся, мелькал, суетливо бегали яркие блики автомобильных фар.
- Погас огонек, - сказала Богданна.
- Где?
- Вон там, - показала в темную даль.
- Я не видел.
- Когда огонек горит, мы не обращаем на него внимания. А когда погаснет, вспоминаем, какой он был яркий и веселый.
- Это верно.
- Так и с людьми. О человеке, который ушел туда, - она посмотрела на высокое, черное небо, - мы думаем лучше, чем о живом.
