Он потребовал покинуть его территорию. Я попросил Мякинена присесть рядом, но тот не пожелал. Тогда я сказал, что прочел его очень глубокую статью в нашем общем журнале. Он выкрикнул подмогу – каких-то Сами и Мике. Два подростка выскочили к отцу. Мякинен обрисовал им ситуацию. Сами и Мике предложили вызвать полицию. Я предложил им заняться футболом.
Встав со стула, я вплотную приблизился к Мякинену. – Ты же меня сам и пригласил.
Пришлось напомнить ему интервью, в котором он говорил, что лишенный радости житель многоэтажки получит быстрое облегчение при депрессии, если погостит, к примеру, в саду у знакомых. Я сказал, что моя жизненная ситуация абсолютно безрадостна, а поскольку я лишь обдумываю возможность покупки маленького домика, то пришел в порядке первой помощи обнять его деревья. Мякинен ответил, что мы не знакомы и что мне лучше покинуть его двор.
– Сперва я подкреплюсь энергией вашей яблони.
Подойдя к дереву, я обнял его. Грубая кора старой яблони приятно царапала мою потную шею. Я отпустил дерево и сказал спасибо. Мякинен и близнецы не произнесли ни слова. Я медленно подошел к краю участка, проскочил сквозь кусты и легко потрусил к лесной дороге.
Вернувшись домой, я позвонил Мякинену и извинился за свое поведение. Рассказал, как наша семья мечтает о доме, и пожаловался на трудности принятия итогового решения. Мякинен промолчал. Потом он сказал, что врываться к нему во двор – еще не решение проблемы.
– Ваша статья произвела на меня такое впечатление, что я не мог не прийти.
Мякинен растаял от похвалы и рассказал о консультационном бюро для жителей частных домов, которое с удовольствием проконсультирует всех интересующихся вопросом. По его словам, в бюро каждого человека принимают просто как человека, будь он абсолютно уверен в выборе или только на подступах.
Я поблагодарил Мякинена за совет, за проявленную заботу и еще раз покаялся в своем заблуждении. Он хохотнул: всякое бывает, да и не удивительно, ведь они вложили столько средств в этот небольшой дворик.
Не успел пот просохнуть после моего приключения, как я вывел на первой странице блокнота заголовок:
«Жадные до имущества и частной собственности. Внешняя гуманность, внутренняя пустота. Только завидят постороннего у себя во дворе, уже готовы звонить в полицию. И вместе в тем падки на похвалу, тают словно воск, если речь об их цветочках и кустиках, деревьях и каменных горках. Становится страшно: вдруг и я стану таким же. Нет, не стану. Я хочу дом только ради Хелены и Сини.
Интересная деталь: Мякинен был агрессивен с самого начала, хотя он профессиональный психолог. Человек по сути своей – собственник. Сыновья по приказу отца готовы стать волкодавами, чтобы прогнать чужака, проникшего на их участок. На уроках биологии те же парни сидят, как овечки, в супермаркете у прилавка с фруктами приветливо махнут мне рукой. Хозяйка так и не показалась. Скорее всего, она была на кухне, смазывала куриные окорочка соевым соусом. Я разрушил томную атмосферу их семейного вечера. Я продырявил их воздушный шар, надутый с таким трудом.
В заключение. У всех газон. У всех собака. У всех машина под сто тысяч. У всех по два ребенка. У всех газонокосилка. Все боятся, что кто-нибудь придет и отберет все это.
Журнал „Наш двор" – это трибуна страха».
Закрыв блокнот, я поймал себя на том, что засовываю его вниз, под все прочие бумаги. Идиот. Неужели я сдрейфил, что, когда все это останется в прошлом, блокнот найдут и используют против меня как улику?
В чем? Неужели в том, что я сделал все, дабы вернуть свою семью?
Я оставил блокнот раскрытым поверх бумаг.
С книжной полки взял семейный альбом. Меня интересовали фотографии, на которых мы были все вместе. Таких я обнаружил четыре штуки.
Вынув фотографии из альбома, я вырезал по контуру наши фигуры. Затем выбрал из проспектов фотографию одного дома и разместил нас во дворе.
