Хелену посадил под старой березой. Для Сини нашел укромное местечко под двумя серебристыми елочками. Себя приклеил на крыльцо. Взглянул на фото издалека. Аппликация не выделялась.
Мы органично вписались в пейзаж.
Из всех агентств по продаже недвижимости я выбрал «Квадратные метры», исходя из масштаба. В фирме трудились четыре человека. Они специализировались на продаже коттеджей, так что им понятна беда человека, оставшегося без семьи.
Был летний день, воскресенье. Пришло время обручить теорию с практикой, принюхаться.
Я пустился бежать ровными улицами, без подъемов и спусков, пока меня не прошиб легкий пот. Небо было безупречно синим, солнце стояло высоко и жарило вовсю.
На садовых участках трудились внаклонку семьи, выставив задницы торчком, словно павианы. Отец разрыхлял землю, мать разливала кофе из термоса, подросток с серьгой в ухе скучал на пластмассовом стуле.
Я прибавил темп, не глядя по сторонам. Я боялся увидеть еще и другие семьи. Песок шуршал под ногами, я ощутил на лбу первые капли. Пот – подарок тела душе. Пульс 122. Я обуздал тело, к чему мне высокий пульс, пока я не повидал «Квадратные метры».
Прибыв на место без четверти час, я настроил микрофон, спрятанный под курткой.
Агент вынырнула из-за деревьев мне навстречу, протянула мягкую, как тесто, руку, не пожала, а только слегка коснулась. Продает сделанное руками, а не понимает значения первого рукопожатия. Она выразила сожаление, что не владеет полной информацией об этом доме, потому что Ярмо Кесамаа – агент, непосредственно продающий его, – внезапно приболел.
Речь агента текла по-летнему расслабленно, она подчеркнула пышную зелень двора. Один из присутствующих, молодой отец семейства, попытался вступить в разговор, задав несколько уточняющих вопросов о дренажной системе и возможной сырости в подвальных помещениях. Агент обошла трудности, не ответив напрямую. Интонация осталась прежней, ни одна мышца на лице не дрогнула.
Я взглянул на бэдж с именем: Риитта-Майя Лаакио, консультант по продажам.
На продажу выставлялся деревянный дом около 70 квадратных метров, который шведы подарили нам после войны. Дом был небольшой и прагматично красивый. Лучшее, что мы после войны получили из Швеции, не считая группы «АББА» и образца щедрой социальной помощи. Насколько я помню из истории послевоенного жилищного строительства, именно эти дома проектировал финн Лаури Паямиес.
В тексте объявления площадь была увеличена чуть не вдвое, молодой отец к этому придрался. Я слушал вполуха, как Лаакио выкручивалась из ситуации. Держа марку, воркующим голоском она объясняла завышенную площадь наличием великолепнейшего подвального помещения, где можно прекрасно обустроить комнаты для младших членов семьи. Молодой отец перечислил факты, касающиеся проблем сырости, присущих такому типу домов. Риитта-Майя заверила, что в этом отношении дом в полном порядке, и пригласила всех проследовать за собой по узкой лестнице.
Раздавшийся от сидячей работы зад покачивался передо мной, только прошли времена, когда я возбуждался при виде этого явления природы. Сейчас передо мной была задача и цель. Риитта-Майя продемонстрировала возможности подвального этажа. Кто-то затребовал документацию о состоянии помещения. Она с ловкостью фокусника выхватила из пачки бумаг сертификат о работе, проделанной фирмой «Фак-Системс», и одновременно вручила всем свои визитки, в том числе и мне. Риитта-Майя подчеркнула, что ей можно звонить в любое время суток – мобильник всегда включен.
Агентша скрылась в другой половине дома, и я выключил магнитофон.
Пробежав несколько сотен метров, я присел на скамейку в парке. Сделал новый заголовок в блокноте –
