Улица Светлячков полностью

Кейт сидела на кровати напротив Талли, вытянув ноги к изголовью.

– Слушай, мы уже битый час про это говорим. Я, конечно, не эксперт в таких делах, но мне кажется, в какой-то момент разговор должен бы зайти о любви.

– Твоя мама говорит, если б я его любила, я бы это знала.

Талли взглянула на свою руку, пытаясь представить на пальце кольцо с бриллиантом.

– А ты, помнится, говорила: «Пристрели меня, если я хотя бы задумаюсь о замужестве до тридцати», – усмехнулась Кейт. – Просьба еще в силе?

– Очень остроумно.

Зазвонил телефон. Талли, наконец оторвавшись от созерцания своей руки, поспешно схватила трубку, в надежде, что это Чед.

– Таллула Харт?

– Я слушаю, – ответила она, разочарованно вздохнув.

– Это Фред Рорбах. Не знаю, помните ли вы меня…

– Конечно, помню. KILO-TV. Я вам в школе каждую неделю отправляла резюме, а когда поступила в колледж, начала слать кассеты. Как дела?

– Хорошо, спасибо. Только теперь я работаю на KLUE-TV, а не на KILO. Руковожу командой вечерних новостей.

– Мои поздравления.

– Собственно, по этому поводу я и звоню. Вас наверняка уже завалили предложениями о работе, но я вам обещаю, что наше предложение будет интереснее остальных.

Теперь ему удалось по-настоящему привлечь внимание Талли.

– Вот так?

Кейт слезла с кровати и, подойдя ближе, одними губами спросила: «Что там?»

Талли лишь отмахнулась.

– Я вас слушаю.

– Мы пойдем на любые уступки, чтобы привлечь вас в нашу команду. Когда вы сможете приехать к нам обсудить условия?

– Меня сегодня выписывают. Завтра в десять подойдет?

– Договорились.

Талли повесила трубку и завизжала.

– Звонили с KLUE-TV! Зовут меня работать!

– О боже! – Кейт от волнения едва ли не подпрыгивала на месте. – Ты будешь звездой! Я знала! Уже не терпится… – Не договорив, она умолкла, улыбка медленно сползла с ее лица.

– Что такое?

– Чед.

Талли почувствовала, как что-то сжимается внутри. Она хотела бы сделать вид, что здесь есть о чем подумать, что надо взвесить за и против, но обе они, и сама Талли, и Кейт, знали правду.

– Ты будешь суперзвездой, – твердо проговорила Кейт. – Он поймет.

Кейт пыталась притвориться, что полностью поглощена необходимостью вести машину, но получалось не слишком убедительно. Едва выйдя с собеседования, Талли начала болтать без умолку, вдохновенно вплетая в реальность их старые детские мечты: «Мы с тобой на правильном пути, Кейт. Как только меня сделают ведущей, скажу им, чтобы наняли тебя репортером».

Кейт понимала, что пора уже – хотя бы теперь – развеять эти фантазии об их общем будущем. Она устала повсюду следовать за Талли и к тому же вовсе не хотела увольняться с работы. У нее была веская причина остаться.

Джонни.

Звучит ужасно глупо. Он ведь ее даже не любит. И все же она надеялась, что теперь, когда Талли уйдет, у нее появится шанс.

Стыдно признаться, но мечтала Кейт давно уже только о Джонни, а про работу на телевидении почти не думала. Впрочем, признаваться в этом она никому и не собиралась. Двадцатипятилетние женщины с высшим образованием должны мечтать о большой зарплате, о высоких должностях, о том, чтобы взобраться по карьерной лестнице на самый верх и возглавить одну из тех компаний, которые когда-то отказывались нанимать на работу их матерей. А мужей по возможности надо избегать, лет до тридцати точно. Выйти замуж и нарожать детей всегда успеешь – вот что говорили со всех сторон. Нельзя жертвовать собой ради них.

Но что, если мечтать о них тебе куда приятнее, чем воображать себя сильной и независимой? Об этом никто никогда не говорил. Кейт знала, что Талли бы ее на смех подняла – дескать, застряла в пятидесятых. Даже мама сказала бы, что она не права, придавила бы ее этими свинцовыми словами: будешь жалеть. Повторила бы все то, о чем без конца пишут в журнале «Миз»[90]: «Быть только матерью значит попусту растрачивать свой потенциал». И сама бы не заметила, какое у нее при этом делается печальное лицо – будто вся ее жизнь не имела ни малейшего смысла.

– Эй, ты поворот пропустила.

– Ой, прости.

Кейт доехала до конца квартала, развернулась и остановилась возле дома Чеда.

– Я тебя тут подожду, пока дочитаю «Талисман»[91].

Талли не спешила вставать с сиденья.

– Должен же он понять, почему я пока не могу за него выйти? Знает ведь, как много для меня значит работа.

– Знает, конечно.

– Пожелай мне удачи.

– Я тебе всегда желаю удачи.

Проводив Талли взглядом до двери, Кейт открыла книгу и нырнула в хитросплетения истории. Прошло немало времени, прежде чем она возвратилась в реальность; уже успел начаться дождь.

Талли должна была давно выйти, отправить ее домой, сказать, что останется у Чеда на ночь. Кейт захлопнула книгу и вылезла из машины. Шагая по бетонной дорожке, она не могла отделаться от дурного предчувствия.

Дважды постучав, она открыла дверь.

Талли стояла на коленях у камина в пустой гостиной, по щекам ее текли слезы. Она протянула Кейт листок бумаги, весь в мокрых пятнах:

– Читай.

Кейт присела рядом, пробежала глазами по исписанной ровным почерком странице.

Милая Талли,