Улица Светлячков полностью

Сидя за кухонным столом перед упаковками с едой навынос, она развернула «Сиэтл таймс» и открыла страницу с объявлениями. Нашлось несколько любопытных вариантов. Она как раз потянулась за ручкой, собираясь их обвести, когда дверь позади нее вдруг распахнулась.

Обернувшись, Кейт увидела Талли – в полном обмундировании для свидания: кофта, живописно порванная в нескольких местах, обнажает плечо, джинсы заправлены в сапожки со сморщенным голенищем, на бедрах висит широкий ремень. Копна пышных волос стянута у левого уха заколкой. На шее болтается целая связка крестов.

И парень тут как тут, отлипнуть от нее не может.

– Эй, Кейти, – невнятно проговорила Талли голосом, в котором плескались по меньшей мере три «маргариты», – глянь, кого я встретила.

Парень показался из-за двери.

Джонни.

– Привет, Маларки, – сказал он, ухмыляясь. – Талли хочет, чтобы ты с нами пошла танцевать.

Кейт с нарочитой аккуратностью сложила газету.

– Нет, спасибо.

– Да ладно тебе, Кейти, пойдем, – сказала Талли. – Вспомним старые добрые времена, три мушкетера снова в деле.

– Что-то не хочется.

Отпустив руку Джонни, Талли покачнулась и сделала шаг к столу.

– Ну пожалуйста. У меня был паршивый день, ты мне так нужна.

– Не надо… – начала было Кейт, но Талли не слушала.

– Мы в «Келлс» собираемся.

– Правда, Маларки, пойдем, – вмешался Джонни, подходя к ним. – Весело будет.

Его улыбка не оставила Кейт выбора, хоть она и понимала, что соглашаться – очень плохая идея.

– Ладно, – сказала она, – пойду оденусь.

В спальне она натянула блестящее синее платье с ковбойским поясом. А когда вернулась в гостиную, Джонни целовал Талли, прижав ее к стене с поднятыми руками, стискивая ее ладони своими.

– Я готова, – бесцветным голосом произнесла Кейт.

Талли вывернулась из-под Джонни, радостно улыбнулась:

– Отлично, давайте зажжем.

Взяв друг друга под локоть, они плечом к плечу зашагали по мостовой. Добравшись до ирландского паба «Келлс», отыскали свободный столик возле танцпола.

Едва Джонни ушел за напитками, Кейт повернулась к подруге:

– Как вы хоть оказались вместе?

Талли рассмеялась.

– Да как-то само собой вышло. Случайно встретились после работы, выпили по паре коктейлей. А потом пошло-поехало… – Она резко взглянула на Кейт: – Слушай, а тебе нормально, если я с ним пересплю?

Вот он, сакраментальный вопрос. Кейт нисколько не сомневалась, что если решится обнажить свою душу перед Талли и рассказать ей правду, этот чудовищный вечер закончится. Талли тут же даст Джонни от ворот поворот и даже объяснять ничего не станет.

Но толку-то? Кейт прекрасно знала, что Джонни влюблен в Талли, и уже давно. Ему нужна женщина, в которой кипит страсть и полыхает огонь, – даже потеряв Талли, он не обратит внимания на Кейт. Может, настало время для решительных мер. До сих пор она жила надеждой, но этого – Джонни в постели с Талли – ее надежда не переживет.

Она подняла взгляд, от души надеясь, что ее не выдаст блеск в глазах.

– Нашла о чем спрашивать, ты же меня знаешь.

– Точно? Потому что, если…

– Точно. Только… ты ему нравишься, ты ведь знаешь, да? Смотри не разбей ему сердце.

Талли эти ее слова лишь насмешили.

– Вы, примерные католички, за всех переживаете, да?

Ответить Кейт не успела – Джонни вернулся с двумя «маргаритами» и бутылкой пива. Поставив напитки на стол, он взял Талли за руку и повел на танцпол. Там, среди толпы, он привлек ее к себе и поцеловал.

Кейт потянулась к бокалу. Она понятия не имела, что этот поцелуй значит для Талли, но прекрасно понимала, что для Джонни он значит очень много, и мысль об этом ядом растекалась по телу.

Следующие два часа она сидела с ними за столом, пила не просыхая и притворялась, что ей в жизни не было так весело. И все это время чувствовала, как что-то умирает внутри.

Эта мучительная, бесконечная ночь все тянулась. Талли ушла в туалет, оставив их с Джонни наедине. Кейт попыталась придумать, что сказать, но не посмела даже в глаза ему взглянуть. Щеки у него покрылись румянцем, мокрые от пота волосы завивались у лица, и выглядел он так невыносимо привлекательно, что Кейт дышать было больно.

– Она просто что-то с чем-то, – сказал Джонни.

На сцене у него за спиной музыканты доиграли очередную песню и листали ноты на пюпитрах, выбирая следующую.

– Я уж начал думать, что мне ничего не светит… ну, с ней. – Он сделал глоток из бутылки и замер, уставившись на дверь в туалет, точно надеялся вернуть ее за столик силой мысли.

– Будь осторожен, – сказала Кейт еле слышно. Она понимала, что эти слова могут выдать тайну ее сердца, но и сдержаться не могла. Это на работе Джонни строит из себя циника, но там, в больнице, он показал себя настоящего. В глубине души, в той ее части, которая по-настоящему нас определяет, он был идеалистом. Проще всего ранить человека, который во что-то верит. Уж ей ли не знать.

Джонни наклонился к ней:

– Что ты сказала, Маларки?

Кейт мотнула головой – ей ни за что не хватит смелости это повторить, и к тому же Талли успела вернуться.

Лишь много позже, лежа в своей постели, среди отзвуков чужой страсти, доносящихся из-за стены, она наконец позволила себе заплакать.