Улица Светлячков полностью

Никогда еще время не ползло так медленно. Заняться было нечем, отвлечься не на что. Она попыталась было полистать журналы, но все они оказались немецкими, а картинки ее внимания не привлекали. Даже звонок домой не помог. Без Талли, помогавшей ей держаться на плаву, она медленно тонула в море отчаяния.

– Миссис Райан?

Кейт вскочила на ноги:

– Здравствуйте, доктор. Как прошла операция?

– Все совершенно хорошо. В мозге было сильное кровотечение, поэтому отек не спадал. Но теперь мы его остановили. Есть повод надеяться на лучшее, ладно? Проводить вас в палату?

Кейт важно было одно: он жив.

– Спасибо.

Когда они проходили мимо сестринского поста, доктор спросил:

– Вы желаете, чтобы я вызвал вашу подругу, Таллулу? Я предполагаю, что вам сейчас не хочется быть одинокой.

– Не хочется, это верно, – ответила Кейт. – Но Таллула мне больше не подруга.

– Вот как? Ладно. Вы должны верить, что он проснется. Я за свою жизнь видел немало так называемых чудес. Я думаю, вера часто играет роль.

– Я боюсь надеяться, – тихо сказала Кейт.

Доктор Шмидт остановился у двери в палату и посмотрел на нее:

– Я не говорил, что верить просто. Я только говорил, что верить необходимо. И вы ведь здесь, с ним рядом, да? Для этого нужна особенная смелость.

Он похлопал ее по плечу и ушел, а Кейт осталась стоять одна у закрытой двери в ослепительно белом коридоре. Сколько времени прошло, прежде чем она шагнула в палату, села на стул возле кровати? Бог его знает. Закрыв глаза, она заговорила с Джонни тихим, срывающимся голосом, толком не понимая о чем, но веря, что знакомый голос способен стать огоньком среди непроглядной тьмы и за этим огоньком можно выбраться на свет.

Очнулась она уже утром. В окно струился, заливая бежевый линолеум и серо-белые стены, яркий солнечный свет.

Она поднялась со стула и склонилась над кроватью, чувствуя, как сопротивляется одеревеневшее тело.

– Привет, красавчик, – пробормотала она и поцеловала Джонни в щеку. Повязку с его глаз сняли, и теперь было видно, как сильно пострадал левый глаз – кожа вокруг посинела и распухла. – Давай только больше без кровотечений, хорошо? Если хочешь получить немного внимания, попробуй старый проверенный способ – разозлись как следует и подними ор или поцелуй меня, на худой конец.

Она говорила и говорила, пока не закончились слова. Затем умолкла, повернулась к телевизору, висевшему в углу, и нажала на кнопку. Внутри аппарата что-то щелкнуло, пискнуло, и экран загорелся.

– Давай смотреть телик, раз ты его так любишь, – горько сказала она и, протянув руку, переплела его сухие, неподвижные пальцы со своими. Наклонившись, снова поцеловала его в щеку и замерла с ним рядом. Он пах больницей, лекарствами и антисептиками, но, принюхавшись как следует, она могла заставить себя поверить, что чувствует его собственный, такой родной запах. – Тебя, наверное, тоже покажут. Ты у нас большая сенсация.

Нет ответа.

Она принялась щелкать пультом в поисках какой-нибудь передачи на английском.

На экране возникло лицо Талли.

Стоя перед входом в больницу, та говорила в микрофон. Внизу экрана бежали субтитры с немецким переводом.

– Вот уже несколько дней весь мир с тревогой следит за состоянием Джона Патрика Райана – тележурналиста, получившего серьезные ранения при взрыве бомбы возле отеля «Аль-Рашид». Вчера состоялись похороны Артура Галдера, находившегося в отеле с мистером Райаном и погибшего при взрыве, но родственники мистера Райана пока отказываются общаться с прессой. Их трудно в этом винить, ведь для семьи Райанов произошедшее стало настоящей и глубоко личной трагедией. Джон, которого друзья зовут просто Джонни, получил серьезную травму головы. Он уже перенес сложнейшую операцию, которую провели врачи в военном госпитале недалеко от Багдада. По словам специалистов, именно эта операция спасла мистеру Райану жизнь – не получив медицинской помощи непосредственно после взрыва, он бы скончался.

Картинка сменилась, теперь Талли стояла возле кровати Джонни, лицо которого, наполовину скрытое под бинтами, едва выделялось на фоне белых простыней. Его показывали всего одну секунду, потом в кадре снова появилась Талли, но и этой секунды было достаточно – такое, раз увидев, не забудешь.