Она не успела договорить. Панчо подпрыгнул к телевизору и отжал кнопку включения. Ведущая пропала в яркой вспышке, которая спустя мгновение превратилась в горизонтальную полосу. Ее края быстро таяли и спустя секунду безвозвратно пропали в безмолвной темноте потухшего экрана. Отчасти это напоминало взрыв. Тот самый, что раздался на Улице Убитых немногим больше часа назад. Тот самый взрыв, о котором только что говорила растворившаяся в вспышке безликая ведущая.
Бенджи попытался представить взрыв как такую вспышку. В воображении всплыл образ девушки с Парада. Только лицо. Как будто оператор, отвечающий за картинку воображения, взял крупный план. Лицо гейши было неподвижно, не двигался ни один мускул. Лишь зрачки слегка подрагивали. Она пристально смотрела ему в глаза. Всего мгновение, а может быть и целую вечность.
Затем оператор словно «отъехал», дав Бенджи увидеть, как гейша села за стол в новостной студии. Она дышала ровно и глубоко. Чего не скажешь о Бенджи. Его сердцебиение участилось. Мышцы напряглись. А по спине пробежал холодок. Он знал, что произойдет дальше, и не мог этого предотвратить. Хотелось крикнуть: «Уходи оттуда! Не садись за этот стол». Но стенки горла будто слиплись. Слова запутались в диафрагме.
Даже если бы случилось чудо и он смог бы ее предупредить, итог был бы тем же. Бенджи знал это. Знала это и гейша. Она послушно следовала сценарию. Сложив руки перед собой, она с усилием открыла рот и, не успев произнести ни звука, пропала в яркой вспышке, которая сузилась до тонкой горизонтальной линии. А затем полностью растаяла.
Бенджи знал, что она хотела сказать.
НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ЭТО ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ…
Бенджи итак знал это. Не успев прибыть на новое место, он вляпался в большие неприятности. Самым страшным в этой ситуации была неизвестность. Сложно сказать, чего можно ожидать от этого Северина. Может быть, просто пойти в ближайшее отделение полиции с поднятыми вверх руками?
Бенджи видел его глаза. Черные, топкие, как торфяное болото. Кто знает, сколько таких Бенджи сгинуло в этой пучине? Непохоже на то, что человеку с такими глазами можно попросту сдаться на милость.
– Одевайся. Нужно валить отсюда, – крикнул Панчо и швырнул старое пальто. Оно было серое в крупный рубчик. Такие были в моде в 30-х.
НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ЭТО ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ… В голове эхом прокатился голос ведущей.
– Я никуда не пойду, – Бенджи достал из мятой пачки сигарету и закурил, машинально сунув дешевую бензиновую зажигалку в боковой карман пиджака, где уже лежал другой металлический предмет.
– Что? – Домингез оскалился. – Ты что, не слышал? Тебя засняли камеры. А значит, они могли заснять с тобой и меня. Я в отличие от тебя есть в базе данных. Найти эту лачугу при желании не составит никакого труда. Полиция может быть здесь с минуты на минуту. Некогда капризничать.
– Я никуда не пойду, – еще тверже повторил Бенджи, обхватывая пальцами рукоять из сандалового дерева.
– Да? Ну, и черт с тобой. Оставайся. А лично я не собираюсь сегодня умирать.
Он направился к двери и протянул руку поржавевшей ручке. Бенджи выхватил пистолет.
– Ты тоже никуда не пойдешь.
Домингез застыл. Его взгляд падал попеременно то на ствол, то на человека, угрожавшего ему. Он поднял руки вверх и отошел от двери.
– Ладно. Не нервничай.
– Ты что-то знаешь.
– О чем?
– О взрыве.
Панчо облизал губы и вытер рот ладонью.
– Послушай меня, морячок. Я ничего не знаю о взрыве. Как и ты. Сейчас нам обоим угрожает опасность и нам нужно валить.
– Северин сказал, что меня могли использовать.
– И ты думаешь, я тебя использовал?
– Ты появился незадолго до взрыва, – сказал Бенджи. Ил и песок немного осели, вода стала немного прозрачнее и вылавливать нужные вопросы стало гораздо проще.
– По-твоему, это я убил всех этих людей? Ты не в своем уме, морячок, – крякнул Панчо, опустил руки и сделал шаг вперед. Бенджи схватил пистолет двумя руками. – Хорошо, хорошо. Допустим, это я заложил бомбу. Зачем мне тогда ты?
– Чтобы повесить все на меня. Террористы используют таких, как я в качестве смертников. Слышал?
– Да, но ты-то жив. Поэтому не верь всему, что говорят в новостях, – заревел Домингез. – Это ведь я вытащил тебя из толпы, помнишь? Ты жив только благодаря мне. Зачем мне спасать того, на кого бы я хотел повесить взрыв бомбы?
Звучало убедительно. Бенджи опустил пистолет. Не потому, что ответ удовлетворил его, а потому, что он оказался снова там, откуда начал. В мутных водах Великой Реки, на самом дне которой, словно выброшенный пистолет, покоилось и ржавело его сознание. Коррозия проникала внутрь, сковывая спусковой механизм, погружая личность Бенджи в забвение. Это ощущалось физически. И было похоже на действие транквилизатора, постепенно отключающего мозговые центры.
Бенджи замер на мгновение, обдумывая сказанное. Затем повернулся к окну, со злостью ударил ногой по креслу и выругался.
