– Хорошо, – ответила она.
Паккард подкатил к свежевыкрашенному белому дому у подножья холма к семи часам вечера. Жара спала, повеяло долгожданной вечерней прохладой. Они поднялись по ступеням вверх, и Летун трижды постучал в дверь. Внутри неразборчиво звучала музыка, а свет горел во всех окнах дома без исключения. Из открытого окна кухни доносился запах жареного мяса и какой-то выпечки. Женщина насторожено посмотрела на мужа, а тот в ответ парировал: "Пахнет вкусно". Не согласиться с этим было нельзя.
С собой они привезли миску с картофельным салатом и бутылку недорогого вина. Женщина, которую звали Сьюзен, зажмурилась, посылая сигнал всем потусторонним силам, что ее могли услышать в этот момент, сделать так, чтобы старик не готовил на ужин картофельный салат. А если звезды сошлись так, что и его черт дернул приготовить именно его, господи или кто там вместо него, сделай так, чтобы мой салат оказался лучше. Мужчина дотронулся до ее локтя. Сьюзен от неожиданности отпрянула.
За дверью послышалось легкое шарканье. Ручка со скрипом провернулась.
– Добрый вечер, – поприветствовал гостей Виктор.
– Добрый вечер, – ему ответил нестройный хор. Летун заметил, что голос и улыбка матери были невероятно добродушными. Всего секунду назад она была зла и растеряна.
Такое настроение матери вполне могло испортить вечер всем присутствующим. Теперь же она была само дружелюбие. Он вспомнил, что отец как-то упоминал о том, что женщин понять непросто. Слишком уж они сложно устроены. Резкая перемена настроения – неотъемлемая часть этого устройства. Как погода в городах: всего секунду назад было солнце, и вдруг пошел проливной дождь. Приходится всегда быть начеку. Но мальчик подумал, что это не обычная для женского характера смена настроения. Это было нечто плохое, неправильное, злобное. Лицемерие?
– Мы принесли салат и вино.
– Это просто замечательно. У меня как раз нет ни того, ни другого, – он открыл шире дверь. – Проходите, проходите.
В динамиках Фрэнк Синатра нараспев просился войти, но женщина, певшая с ним в паре, не пускала. Виктор поставил на стол вино и салат. На нем были серые мешковатые брюки и коричневый джемпер. Старики вечно мерзнут. Мужчина снял фетровую шляпу и повесил на стоящую у двери вешалку. Сьюзен замешкалась у входа, вцепившись в старомодный черный клатч. Будто старик мог его вырвать. Мальчик взял ее за руку и подвел к столу.
Посуда была новой и дорогой. На керамике не было ни одной царапины, какие обычно с пронзительным визгом оставляют ножи и вилки. Сьюзен видела этот набор в магазине "Все для дома" на прошлой неделе. В красивой бежевой коробке с пергаментной прокладкой нежно-голубого цвета. В магазине коробку с набором повязывают красивой атласной лентой, чтобы все вокруг знали, в ней находится нечто очень ценное и невероятно красивое.
За эту неделю она трижды представляла, как выходит из магазина "Все для дома" с бежевой коробкой в руке. На ней солнцезащитные очки и широкополая шляпа. Продавцы открывают перед ней дверь, а она легко кивает им в ответ. Муж подхватывает покупку и легко ставит на заднее сидение автомобиля. Пусть даже того самого Паккарда. Так даже смешнее. Но он непременно должен быть вычищен от грязи и ржавчины, а во время хода не издавать хлопков и едкого запаха машинного масла.
И зачем старику, живущему одному, дорогая посуда? Ответить на этот вопрос она не могла. А вот множество книг в открытых деревянных стеллажах вполне вписывалось в образ одинокого необщительного старика. Женщина прищурилась, настраивая падающее зрение. На полках соседствовали Джейн Остин и Луиза Мэй Олкотт, которых она знала хорошо, и Вальтер Скотт с Джеком Лондоном, о которых она где-то слышала, Мольер и Шекспир, которых она всегда хотела прочитать, и Шопенгауэр с Ницше, о которых она никогда и не слышала. Самая настоящая библиотека на дому. Издания были в отличном состоянии. Они были одного размера и выглядели, как самая настоящая букинистическая коллекция. Вот бы ей такую!
Стол освещала изящная стеклянная люстра. Она висела ровно над круглым обеденным столом. Кухня огорожена стеной (фальш-стеной, точно подметил Бен, кое-что смысливший в строительстве) и легкой деревянной дверью. В динамиках Фрэнк Синатра затянул "Пусть идет снег" и в комнате повеяло Рождеством. Как на открытках, где счастливая семья в одинаковых шерстяных свитерах обменивается подарками. Сьюзен, кажется, почувствовала запах запеченного гуся и на мгновенье вернулась в беззаботное детство. Надо же, как одна песня может вызвать в тебе столь сильные чувства, подумала она. Начинаешь ощущать запахи. Да к тому же так явно, что сводит желудок.
