| Abreast of his trailer, he left the ditch and wove his way speedily toward home through the dense underbrush, in which the only person he ever encountered was Captain Flume, who, drawn and ghostly, frightened him half to death one twilight by materializing without warning out of a patch of dewberry bushes to complain that Chief White Halfoat had threatened to slit his throat open from ear to ear. | В том месте, где железнодорожная выемка ближе всего подходила к трейлеру, майор вылезал и стремглав бросался к своему дому через густой подлесок. Единственной живой душой, которая ему однажды повстречалась в подлеске, был капитан Флюм. С искаженным лицом, страшный, как привидение, капитан Флюм напугал его до полусмерти, когда в сумерках вылез без предупреждения из ежевичных зарослей и пожаловался майору Майору, что Вождь Белый Овес грозится перерезать ему, капитану Флюму, горло от уха до уха. |
| 'If you ever frighten me like that again,' Major Major told him, 'I'll slit your throat open from ear to ear.' | - Если вы еще раз когда-нибудь меня так напугаете, - сказал ему майор Майор, - я сам перережу вам горло от уха до уха. |
| Captain Flume gasped and dissolved right back into the patch of dewberry bushes, and Major Major never set eyes on him again. | Капитан Флюм ахнул и снова растворился в кустах ежевики. Больше он на глаза майору Майору не попадался |
| When Major Major looked back on what he had accomplished, he was pleased. | Подытожив свои достижения, майор остался доволен. |
| In the midst of a few foreign acres teeming with more than two hundred people, he had succeeded in becoming a recluse. | На чужой территории, в окружении сонмища врагов (под его командованием находилось более двухсот человек), майор ухитрился вести жизнь отшельника. |
| With a little ingenuity and vision, he had made it all but impossible for anyone in the squadron to talk to him, which was just fine with everyone, he noticed, since no one wanted to talk to him anyway. | Проявив минимальную изобретательность, он лишил весь личный состав эскадрильи возможности побеседовать с командиром, что, как он заметил, всех весьма обрадовало, потому что никто из его подчиненных не горел желанием беседовать со своим командиром. |
| No one, it turned out, but that madman Yossarian, who brought him down with a flying tackle one day as he was scooting along the bottom of the ditch to his trailer for lunch. | Исключение составлял, правда, этот психопат Йоссариан, который однажды с помощью натянутого каната сбил с ног майора Майора, мчавшегося во весь опор по дну железнодорожной выемки завтракать в свой трейлер. |
| The last person in the squadron Major Major wanted to be brought down with a flying tackle by was Yossarian. | Меньше всего майору Майору хотелось, чтобы кто-нибудь сбивал его с ног, и в особенности Йоссариан. |
| There was something inherently disreputable about Yossarian, always carrying on so disgracefully about that dead man in his tent who wasn't even there and then taking off all his clothes after the Avignon mission and going around without them right up to the day General Dreedle stepped up to pin a medal on him for his heroism over Ferrara and found him standing in formation stark naked. | Этот тип отличался какой-то врожденной гнусностью: то он нес бестактную ахинею насчет покойника в своей палатке, хотя никакого покойника там не было, то бегал голышом по лагерю. Вернувшись в часть после налета на Авиньон, Йоссариан сбросил с себя всю одежду, и, когда генерал Дридл вызвал его, чтобы приколоть ему орден за героизм, проявленный при налете на Феррару, Йоссариан вышел из строя в чем мать родила. |
