| Nately wanted the assurance that she was not going to bed with anyone unsavory or with someone he knew. Captain Black always made it a point to buy her each time he came to Rome, just so he could torment Nately with the news that he had thrown his sweetheart another hump and watch Nately eat his liver as he related the atrocious indignities to which he had forced her to submit. | Капитан Блэк бывая в Риме, ставил своей целью купить именно возлюбленную Нейтли - только для того, чтобы позднее помучить Нейтли подробным рассказом о проведенном с ней времени. Нейтли при этом чуть ли не лез на стену, доставляя тем самым капитану Блэку огромное удовольствие. |
| Luciana was touched by Nately's forlorn air, but broke loudly into robust laughter again the moment she stepped outside into the sunny street with Yossarian and heard Hungry Joe beseeching them from the window to come back and take their clothes off, because he really was a photographer from Life magazine. | Лючану растрогал несчастный вид Нейтли, но едва они с Йоссарианом вышли на залитую солнцем улицу, как она снова начала хохотать, как сумасшедшая. Высунувшись в окно. Заморыш Джо умолял их вернуться и божился, что он вправду фотокорреспондент журнала "Лайф". |
| Luciana fled mirthfully along the sidewalk in her high white wedgies, pulling Yossarian along in tow with the same lusty and ingenuous zeal she had displayed in the dance hall the night before and at every moment since. | Лючана весело бежала по тротуару, постукивая высокими белыми каблучками, и тащила за собой Йоссариана, как на буксире. Она и на улице оставалась такой же страстной, озорной и изобретательной девчонкой, какой была накануне во время танца и, видимо, вообще всегда. |
| Yossarian caught up and walked with his arm around her waist until they came to the corner and she stepped away from him. | Йоссариан обнял ее за талию, и так они дошли до угла. |
| She straightened her hair in a mirror from her pocketbook and put lipstick on. | Там она высвободилась, достала зеркальце, поправила волосы и намазала губы. |
| 'Why don't you ask me to let you write my name and address on a piece of paper so that you will be able to find me again when you come to Rome?' she suggested. | - Почему бы тебе не попросить у меня разрешения записать на бумажке мою фамилию и адрес, чтобы разыскать меня, когда в следующий раз приедешь в Рим? - предложила она. |
| 'Why don't you let me write your name and address down on a piece of paper?' he agreed. | - Действительно, - согласился он, - почему бы тебе не разрешить мне записать на бумажке твою фамилию и адрес? |
| 'Why?' she demanded belligerently, her mouth curling suddenly into a vehement sneer and her eyes flashing with anger. | - Почему? - спросила она задиристо, и рот ее внезапно скривился в горькой усмешке, а в глазах блеснул гнев. |
| 'So you can tear it up into little pieces as soon as I leave?' | - Чтобы ты разорвал эту бумажку на мелкие клочья, едва я скроюсь за углом? |
| 'Who's going to tear it up?' Yossarian protested in confusion. | - Почему я должен ее разорвать? - смутившись, запротестовал Йоссариан. |
| 'What the hell are you talking about?' | - Что за чертовщину ты мелешь? |
| ' You will,' she insisted. | - Разорвешь, я знаю, - настаивала она. |
| 'You'll tear it up into little pieces the minute I'm gone and go walking away like a big shot because a tall, young, beautiful girl like me, Luciana, let you sleep with her and did not ask you for money.' | - Разорвешь на мелкие клочья через секунду после того, как я уйду, и пойдешь, важно задрав нос, очень гордый тем, что высокая, молодая, красивая девушка, по имени Лючана, позволила тебе переспать с ней и не попросила денег. |
