| ' It scares me to death. | - Я чуть не умираю со страху. |
| I've told you that.' | Я ведь тебе говорил. |
| 'I thought it was just the noise you were complaining about.' McWatt made a resigned shrug. | - Я думал, что ты жаловался только на шум. -Макуотт пожал плечами. |
| 'Oh, well, what the hell,' he sang. | - Как я рад, как я рад, мы попали к черту в ад! -пропел он. |
| 'I guess I'll just have to give it up.' | - В общем, я так понимаю, мне с этим придется кончать. |
| But McWatt was incorrigible, and, while he never buzzed Yossarian's tent again, he never missed an opportunity to buzz the beach and roar like a fierce and low-flying thunderbolt over the raft in the water and the secluded hollow in the sand where Yossarian lay feeling up Nurse Duckett or playing hearts, poker or pinochle with Nately, Dunbar and Hungry Joe. | И все-таки Макуотт был неисправим. Хотя он действительно перестал летать над палаткой Йоссариана, но не упускал случая молнией, с пронзительным ревом пронестись над самым пляжем, над плотом и над уединенной песчаной ложбинкой, где Йоссариан или нежился с сестрой Даккит, или играл в покер, безик или черви-козыри с Нейтли, Данбэром и Заморышем Джо. |
| Yossarian met Nurse Duckett almost every afternoon that both were free and came with her to the beach on the other side of the narrow swell of shoulder-high dunes separating them from the area in which the other officers and enlisted men went swimming nude. | Йоссариан встречался с сестрой Даккит почти ежедневно под вечер, когда оба бывали свободны, и отправлялся с ней на пляж. Узкая длинная полоса дюн высотой по плечо отделяла их от того места, где офицеры и рядовые плавали голышом. |
| Nately, Dunbar and Hungry Joe would come there, too. McWatt would occasionally join them, and often Aarfy, who always arrived pudgily in full uniform and never removed any of his clothing but his shoes and his hat; Aarfy never went swimming. | Нейтли, Данбэр и Заморыш Джо обычно тоже приходили в это время. Иногда к ним присоединялся Макуотт, частенько и Аарфи, который, как правило, являлся на пляж в полной форме и не снимал ничего, кроме ботинок и фуражки: Аарфи никогда не купался. |
| The other men wore swimming trunks in deference to Nurse Duckett, and in deference also to Nurse Cramer, who accompanied Nurse Duckett and Yossarian to the beach every time and sat haughtily by herself ten yards away. | Все остальные носили плавки - из уважения к сестре Даккит, а также к сестре Крэмер. Сестра Крэмер всегда сопровождала сестру Даккит и Йоссариана на пляж и обычно с высокомерным видом усаживалась поодаль, метрах в десяти от них. |
| No one but Aarfy ever made reference to the naked men sun-bathing in full view farther down the beach or jumping and diving from the enormous white-washed raft that bobbed on empty oil drums out beyond the silt sand. | Никто, кроме Аарфи, не обращал внимания на голых летчиков, загоравших неподалеку или нырявших с огромного, добела отмытого морем плота, который прыгал на волнах за песчаной косой. |
| Nurse Cramer sat by herself because she was angry with Yossarian and disappointed in Nurse Duckett. | Сестра Крэмер сидела в одиночестве: она сердилась на Йоссариана и была разочарована в сестре Даккит. |
| Nurse Sue Ann Duckett despised Aarfy, and that was another one of the numerous fetching traits about Nurse Duckett that Yossarian enjoyed. | Сестра Даккит презирала Аарфи, и это было одно из ее достоинств, ценимых Йоссарианом. |
