Журналистка Хлоя, автор модных статей для известного блога, неожиданно попадает в аварию, и ее жизнь, некогда наполненная яркими событиями и красками, кардинально меняется. После реабилитации она ищет новых ощущений и знакомится с обаятельным журналистом Ником, который также переживает непростой период: недавно он стал свидетелем смерти друга и теперь винит себя в случившемся. Их ждет ночь любви, наполненная страстью, но есть ли у двух таких разных людей надежда на счастливое совместное будущее?
Когда он спал последний раз?
Препараты, которые ему выписал врач, помогали лишь какое-то время, а с тех пор, как он отправился на военном самолете в Германию, и вовсе перестали действовать. Даже лошадиная доля алкоголя, которую сегодня он принял в надежде забыться и уснуть, не взяла его.
Сквозь тяжелые полузакрытые веки он смотрел, как догорают дрова в камине, бросая редкие искры на овечью шкуру на полу перед очагом.
Рядом с ним лежала женщина. Он пошевелил пальцами, чтобы разогнать кровь онемевшей руки. Женщина прижалась теснее, не прерывая безмятежный сон.
Лунный свет, проникающий в комнату сквозь открытое окно, серебрился на коже его прекрасной спутницы. Было в ней что-то особенное. Одна из тех женщин, к которым его неумолимо тянуло.
Они познакомились в баре. Он обратил на нее внимание, когда она вошла в заведение в компании друзей, уверенная в себе, молодая. Из так называемой золотой молодежи.
Он отвернулся и уставился на очередную стопку. Неожиданно она подошла к нему, вблизи еще прекраснее, чем издали. И она явно это знала. Шикарная фигура, золотистые длинные волосы, стройные ноги, бездонные голубые глаза и пухлые губы — все это натолкнуло его на ассоциацию с ангелом, чертовски сексуальным ангелом.
— Привет, — сказала она томным низким голосом.
Он не ответил. Девушка немного растерялась, но затем, решив, что он не понимает по-английски, повторила приветствие на французском и на итальянском.
— Я понимаю английский.
Она приняла его ответ как приглашение к диалогу, скользнула на соседний стул у барной стойки.
— Ты пропустишь веселье, — угрюмо фыркнул он.
— В третьем по счету баре мне уже стало неинтересно. — Она бросила взгляд в сторону кучки молодых ребят и девушек, шумно играющих в пьяную рулетку. — Ты выглядишь одиноко.
Он посмотрел на нее так, что девяносто девять из ста человек тут же отстали бы от него. Правда, с ней этот трюк не сработал. Она не была пьяна, в отличие от ее компании. А его смущало, что между ними ощущалось некое неосязаемое притяжение, искра, еле заметная, но неоспоримая.
— Хлоя, — представилась она.
— Прости, дорогуша, но сегодня я не самый лучший собеседник.
Ему хотелось, чтобы она ушла, оставила его в покое, но она не двинулась с места.
— Ты грек?
— Ко всему прочему, да.
— Как мне к тебе обращаться?
— Ник.
— Просто Ник?
Он кивнул, она пожала плечами в знак согласия.
Ее друзья быстро покинули бар, а Хлоя осталась.
Сейчас они находились у нее. Сброшенная второпях одежда устилала путь от двери до кожаного дивана, где они лежали.
Ник любил секс, но прошлой ночью…
Он до сих пор так и не осознал, настолько неистово это было. На несколько секунд он даже ощутил себя свободным от чувства вины, преследовавшего его с тех пор, как он стал свидетелем смерти друга.
Он провел подушечками пальцев по ее спине и остановился на пояснице. Вдохнул запах ее кожи. Ему хотелось закрыть глаза и погрузиться в тяжелый сон, хотя подсознательно ожидал звонка, поэтому то и дело посматривал на телефон.
Так и произошло.
Он перевел взгляд на Хлою, чтобы проверить, не разбудил ли ее сигнал телефона, и похолодел. Мышцы тут же напряглись, сдерживая ужас увиденного. Крик застыл на губах. Нику почудилось, будто рядом с ним лежит не теплая дышащая спутница, а уже похолодевшее бездыханное тело с открытыми, но пустыми глазами, устремленными на него.
Он проснулся в холодном поту на полу, на коленях, жадно втягивая ноздрями воздух и опираясь крепко сжатыми от напряжения кулаками в упругие тренированные бедра. Сердце бешено колотилось.
Все тот же кошмар. Каждую ночь. Почему он надеялся, что с ней будет иначе?
Ник поднялся, усилием воли заставил себя пройти в ванную. Тело, атлетическое, статное, соблазняющее множество женщин, не слушалось его.
Включив холодную воду на максимум, он сунул голову под струю. Через несколько секунд выпрямился и невольно взглянул на свое отражение в зеркале. Холодный душ не помог полностью избавить от очередного кошмара. Он посмотрел на часы. Четыре часа сна слишком мало, чтобы почувствовать себя бодро. Однако спать больше не хотелось.
Через пять минут он был внизу, готовый к утренней пробежке. Консьерж пожелал ему хорошей тренировки, полагая, что человек, выходящий бегать еще до рассвета, сумасшедший. Вполне возможно. Ник накинул капюшон и побежал.
К тому времени, как он был гладко выбрит, одет, умыт и причесан, последние следы ночного безумия полностью исчезли с лица.
Ник получил сообщение, но не стал читать, зная, что оно от сестры Татьяны, напоминающей брату о званом ужине. Она из тех людей, которым легче было сказать «да».
Татьяна считала, что все его проблемы сводятся к тому, что он еще не нашел свою половинку. Она часто приглашала незамужних подружек в надежде, что Ник найдет среди них спутницу жизни. Ему претила мысль о том, что придется быть вежливым и обходительным со всеми приглашенными барышнями. Тем не менее он любит сестру, восхищается ее силой и талантом совмещать карьеру успешного дизайнера и роль матери-одиночки.
