Однако буквально на следующий день после дня рождения Маргариты Альбина собственной персоной предстала пред очами бывшего супруга, причем не нашла ничего лучшего, чем заявиться к нему в контору. Напрасно секретарша убеждала ее, что Виктор Станиславович принимает только по предварительной договоренности, а бесед на личные темы в офисе не ведет вообще, напрасно доказывала, что в настоящий момент директора нет в фирме — Альбину это не останавливало. Заявив, что дождется Конышева, когда бы он ни вернулся, она уселась в приемной, закинув ногу на ногу, и принялась стеклянной пилочкой полировать длинные ногти.
Именно за этим занятием и застал ее Виктор Станиславович, приехавший спустя часа полтора после прихода бывшей жены. Признаться, он был сильно удивлен, увидев ее в собственной приемной, и сразу же сообразил, что ничего хорошего этот визит ему не сулит. Скорее всего, ожидаются какие-то требования, условия и, упаси боже, ультиматумы. Больше всего Виктор Станиславович опасался, что Альбина может закатить истерику — она была склонна к демонстративным выходкам, и поскорее провел ее в свой кабинет, плотно закрыв дверь.
Альбина бросила несколько дежурных фраз насчет того, как здоровье и жизнь вообще, колко отметила, что в возрасте Виктора Станиславовича следует уделять больше внимания своей физической форме, рассеянно выслушала его вежливые, но холодные ответы, и перешла от слов к делу.
— Мне нужны деньги, Виктор, — без обиняков заявила она.
— Прекрасно тебя понимаю, — кивнул Конышев. — Мне тоже…
— Я считаю, что в этом вопросе мне должен помочь ты! — слегка повысила голос Альбина.
— И на чем же основывается твое мнение? — сдержав усмешку, уточнил бывший муж.
— Ну, мы, вообще-то, не чужие люди… — привела Альбина лучший, как ей казалось, аргумент, но он тут же был прерван сухим смешком — Конышев все-таки не сдержался.
— Вот тут, думаю, ты ошибаешься, — покачал он головой. — Кто мы друг другу? Ты замужняя дама, и, полагаю, это забота именно твоего мужа — обеспечивать тебя деньгами.
— Я считаю, что нам нужно продлить наш контракт касательно Маргариты, — прямо заявила Альбина о своих желаниях.
Конышев закатил глаза и вздохнул.
— Мы это уже обсуждали задолго до сегодняшнего дня, — напомнил он. — Я и так достаточно сделал для тебя за эти годы. Хватит спекулировать Маргаритой и своими якобы материнскими чувствами. В это не верит никто, включая саму Маргариту.
Мыслительный процесс у Альбины занял очень мало времени, однако выражение лица с напряженно сдвинутыми бровями выдавало всю его интенсивность.
— То есть денег ты мне не дашь, — сообразила она.
— Очень правильный вывод, — кивнул Конышев. — Не люблю тратить их впустую.
— Но Маргарита — моя дочь! Не только твоя, но и моя! — взвилась Альбина.
— И ты полагаешь, что я должен платить тебе за это? — съязвил Конышев, который обычно не был склонен к иронии, но сегодня едкие замечания так и лезли из него.
— Я… Я могу забрать ее к себе! — с жаром принялась высказывать Альбина версию, спонтанно, видимо, возникшую в ее голове. — И я давно собиралась это сделать, но все не было подходящего момента. Теперь, как мне кажется, он наступил. Она уже вполне взрослая, и мы с ней могли бы стать отличными подругами — ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Когда она была маленькой, мне было трудно с ней. Ты ее знаешь, она очень упряма и своенравна, к ней невозможно было найти подход. Сейчас же все пойдет по-другому. Маргарита будет жить у меня, ну а ты, как любящий отец, уж помоги нам немного. Я считаю, это справедливо, и прошу тебя понять. Я прошу о помощи, понимаешь? — Альбина старалась говорить как можно убедительнее, заглядывая Виктору Станиславовичу в лицо, которое хранило невозмутимое выражение.
Однако в душе Конышев был сильно задет и даже разозлен наглостью бывшей супруги. Честно говоря, он не предполагал, что у нее хватит нахальства обращаться к нему с подобным требованием, да еще приводить столь хлипкие и лживые доводы.
— Хватит! — резко прервал он разглагольствования Альбины о том, как прекрасно они заживут втроем. — Ты сама понимаешь, что несешь бред! Если бы ты действительно хотела подружиться с Маргаритой, то сделала бы это восемь лет назад! И вообще, хочу тебе заметить, что с детьми надо не дружить, а воспитывать их! И потом, ты что, сама веришь в то, что Маргарита пойдет к тебе? Ты отлично знаешь, что этого не будет! И это правильно!
— Но она моя дочь! — продолжала твердить Альбина, как заклинание.
Конышеву оставалось лишь сокрушенно вздохнуть. Он даже достал из ящика стола пачку сигарет и закурил, хотя обычно делал это только в ситуации сильного стресса и то не в помещении. Сделав несколько длинных затяжек, Виктор Станиславович почувствовал, что понемногу успокаивается. Ему хотелось поскорее прекратить этот бесполезный и неприятный разговор.
