– Это не страшно! Можно бросить вуз и помочь бригадам Игоря Петрова отстоять независимость нашей страны после выборов. Нам угрожают со всех сторон. Только современная молодежь может защитить суверенитет нашей страны!
– Но я не собираюсь бросать вуз!
– Я не понял, вы что-то имеете против правительства? – вмешался второй здоровяк. – Ждешь, когда Дракон уйдет с президентского поста чтобы по-тихому шакалить у иностранных посольств и разворовывать нашу державу?!
Федор снова попытался дотянуться до ручки, чтобы закрыть дверь, но активисты подступили ближе к нему и встали плотным забором. В зазоры межу ними невозможно было ни просунуть руку, ни разглядеть где вообще находится ручка двери. Тем не менее, в квартиру они не проходили, столпились от косяка до косяка крепкой и плотной стенкой. Разве что за руки не сцепились.
– Слушайте, вы сейчас очень не вовремя! – попытался отболтаться Стрельцов. – Я понял вашу идею. Да, я приду голосовать за Петрова на выборах. Но мне сейчас некогда в этом участвовать, у меня учеба и.
– Какая еще учеба? – снова заговорил самый высокий, видимо, бригадир. – Страна разваливается, а он о своей заднице думает! Скоро тебе вообще учиться не придется, все растащат.
– Кто растащит?
– Силы зла! Госдеп США, конечно. Что еще ждать от их чокнутого президента? И его прихвостни в Европе. Кто же еще! Ты глаза открой!
– Я с прихвостнями как-нибудь договорюсь. И насчет выборов я все понял. Мне идти надо.
– А че он такой борзый? – вмешался третий качок. – Он что, оппозиционер что ли? Слышь ты! – Он повернулся к Федору. – Ты че, правозащитник что ли?
– Нет.
– А вот чето не верится!
Бригадир жестом отогнал своего подручного от двери и повернулся к Федору спиной, где такими же красными буквами по белому красовалась надпись «Выборы 2025 года – Освободим свободу вместе!».
– Да погоди ты, Гена, – произнес он, – какой же он правозащитник? Просто запутавшийся аполитичный гражданин. Сейчас мы ему все объясним, и он примет сознательное решение помочь своей стране и Игорю Петрову.
Он повернулся обратно лицом к Федору.
Одна из девиц подала ему через плечо втрое сложенный листок бумаги с цветными картинками – агитационный листок молодежных трудовых бригад. Долго не думая, здоровяк всунул его в руки Стрельцова.
С виду это был обычный проспект, рассказывающий о выдающихся трудовых подвигах волонтеров, освобождающих будущее от завалов настоящего. Так они называли свой бессмысленный и бессовестный труд. На нем, как на триптихе, изображались веселые анимешные люди в белых футболках с крестом, которые с подозрительной улыбкой снимали кота с дерева, переводили детей через дорогу и вскапывали поле в сельской местности. Как это предотвращало цветную революцию в стране, Федор так и не понял.
– Принимая участие в волонтерских проектах Игоря Петрова, вы делаете страну великой, – произнес бригадир с гордым и надменным видом.
– Как именно?
– Что как именно?
– Как именно делает страну великой то, что я буду вскапывать огороды вместо того чтобы получать образование и становиться профессионалом?
Активисты переглянулись. Вперед вышел очкарик.
– Ну, как же? Ваше образование стране не нужно. Ей нужны люди действия, которые готовы взять на себя ответственность за страну! Вы кто по образованию? Очередной юрист или экономист?
– Металлург, – произнес в ответ Стрельцов.
Такого ответа они, скорее всего не ожидали, потому переглянулись снова.
– Да эта падла в гробу нас видела! – возмутился тот, кого назвали Геной.
– То есть ты не хочешь вступать в молодежные трудовые бригады, верно? – уточнил бригадир.
– Не хочу.
– И в префектуру не для этого приходил? – спросил очкарик. Но его быстро одернули.
И в этот самый момент двери лифта открылись, и на лестничную площадку ввалился пьяный Иван с перемотанными бинтами кулаками, как это делают боксеры, распахнутой кожаной куртке, кое-где порезанной острыми предметами и оторванным погоном. Предплечье правой руки у него было обмотано разомкнутой велосипедной цепью. Джинсы, у которых в лучших традициях великой китайской текстильной промышленности одна штанина была на пять сантиметров короче другой, местами покрывала какая-то жидкость – не то пиво, не то брызги от дворовых луж.
– Эт еще что за маевка? С дороги! – выпалил он.
При виде брата-близнеца активисты расступились.
– Что бы вы ни предлагали, мне это не интересно, – резюмировал Федор и, слегка оттолкнув очкарика, дотянулся до ручки двери.
– Разговор не окончен! – произнес угрожающе бригадир.
– Брысь, котла! – рявкнул брат.
И бригадир отскочил на два шага вправо, уступая дорогу.
– Мы тебя запомнили! – пригрозил напоследок активист Гена, когда дверь перед его носом уже захлопнулась. – Мы запомнили тебя и где ты живешь! Когда мы придем к власти, ты у нас в Сибирь поедешь, козел!
Но Федору было уже не до этого. Иван повалился на него, и ему пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы усадить его на полку платяного шкафа.
– Ты где пил?
