– Смотрите, Федор, – Он сцепил пальцы и слегка потянулся перед рассказом. – Некогда в римской первоструктуре – латыни – было слово «natio». Это нечто, связанное с природой. Отсюда такие слова как «натура» или «наивность». Это нечто природное. Но появились французы, устроили свою революцию, и сказали: «Есть хорошее слово „natio“. Давайте приспособим ее под наши нужды?». Появилась концепция естественных – то есть природных – прав человека. Изменилось понимание суверенитета, его отобрали у суверена и отдали простым людям, всем гражданам страны. А потом назвали их нацией – совокупность граждан, наделенных суверенитетом. К природе это уже не имело никакого отношения. Да и само понятие «естественные права» – оксюморон, так как права это конструкт, а не фикус. естественный.
– Нация от «natio»?
– С тех пор под нацией понимались все граждане страны, даже если они говорили на разных языках, верили в разных богов и жили в разных местах. Но так продолжалось недолго. Вскоре, случился конец XIX века, дело Дрейфуса. И вот уже появляются люди, которые говорят, что «нация» – это не сообщество граждан, а группы граждан, объединенных языком, происхождением, расой и местом обитания. А те, кого больше, те титульная нация. И вот
– Высший суверенитет?
– Нация – высший носитель суверенитета. Если кого-то назвали нацией, то он закончит провозглашением своей независимости. Другой логики первоструктура не признает. И то, что мы сейчас существуем как многонациональное государство, говорит о том, что скоро все закончится развалом страны. Или от наций надо отказаться. Furtum manifestum, все всё знают. И то, что мы до сих пор живем в единых границах, это заслуга Дракона. Его предшественник раздавал суверенитет направо и налево – в логике того языка, какой существовал на тот момент!
Стрельцов открыл окно, морозный воздух столицы, полный выхлопов и смога, ворвался внутрь салона, сделав бесполезной работу кондиционера.
– Я думаю, настало время снова вмешаться, – неожиданно произнес Горчаков, выдержав значительную паузу. – Если уж заканчивать наш с вами проект, то сейчас самое время. Появляются новые игроки, новые силы, которые стоят за Пороховым, Воротиловым, Могилевским. Они предлагают свой гуманитарный проект, но вряд ли в свете всего увиденного, вы сочтете, что сейчас предпочтительнее такое amabilis insania как второй Дракон и отсрочка ответа на главный цивилизационный вопрос.
– Оппозиция разве не может дать такой ответ? Толпы людей на площадях бывают весьма убедительными.
– Проблема с оппозицией в том, что для них важна не цель, а процесс. Баланс белого. Неспроста среди них полно хипстеров, состоящих в сексуальной связи со своими «зеркалками». – Горчаков слегка погрустнел и задумался, словно что-то вспоминая. – Я помню в каких муках и с каким криком рождалась эта страна. Но они не помнят об этом. Если ты ориентируешься на баланс белого, то любой другой цвет будет грязнее него. Ira furor brevis est. Но я ориентируюсь на баланс черного. Для меня все хорошо по сравнению с ним. И те, кто по-настоящему готов работать в интересах страны, тоже разделяют эту позицию. Поэтому конструктивной оппозиции не бывает, бывает лишь вечное заклинание благ, и магия идеала, которая никогда не свершится, потому что нет в мире никакого белого. Белое – это то, что глаз признает как белое.
– То есть?
– Невольники, которые долго плывут в трюме и видят только кусок неба в отверстии в потолке, утрачивают возможность видеть голубое. Глаз принимает небо за белый цвет и настраивается под него. Люди на площадях – невольники в трюме истории. Их глаз настроен на золото. И мало кто хотел бы строить страну, а не тянуть ее за уши к несостоятельным и лживым идеалам.
– Я хотел бы, – задумчиво произнес Федор, – но у меня нет сил.
– Каких именно сил?
– Мой брат считает меня сионистом и врагом народа. Моя девушка сдала меня каким-то уродам. Не знаю. полиция, спецслужбы, волонтеры избирательного штаба. а товарищ повесился. Я понятия не имею что наделал и что делать дальше. Меня все ищут, и я могу только скрываться – пока вся эта история не закончится.
– Товарищ?
– Денис Мешков. Вы вряд ли его знаете.
– Товарищ – это тот, с кем ты грабишь товар, – неторопливо произнес Горчаков. – Об этом часто забывают.
– Он вряд ли бы стал со мной что-то грабить, – весело прокомментировал Стрельцов.
– Кто знает? Дракон еще не умер.
