— Ты с ума сошел? Я потратил на сборы шесть часов, а ты все еще сидишь в пижамных штанах! — Чимин и вправду выглядит потрясающе в бледно-голубых обтягивающих брюках и черной кружевной блузке. Иссиня черные волосы омеги аккуратно уложены, а макияж выгодно подчеркивает глаза и губы.
— Я плохо себя чувствую, — врет и не врет Юнги. Кажется, его плохое самочувствие длится уже несколько месяцев, и конца этому не будет. Юнги не хочет никаких вечеринок, особенно учитывая, что завтра его ждут белые стены ненавистной больницы. — Пожалуйста, празднуйте без меня.
— Ты совсем охренел? — сверкает глазами Чимин и подходит к парню. — Это день рождения твоего альфы, а твой альфа — не какой-то проходимец, а Чон Чонгук, тот самый, который, не обнаружив тебя в ресторане, прикажет тебя туда приволочь. Так что кончай ломаться, вставай, иди в душ, а я пороюсь в гардеробной, подберу тебе что-нибудь.
Юнги знает, что Чимин прав, поэтому больше не спорит, нехотя сползает с постели и скрывается в ванной. Мин просто подводит глаза и, надев на себя выбранную Чимином из его гардероба полупрозрачную белую блузку и темно-серые брюки, следует на выход.
День рождения Чонгук празднует в ресторан-клубе Sky, находящемся на последнем этаже одного из многочисленных небоскребов столицы. Юнги Чонгуку не звонил и не писал, никак о себе не напоминал, но сейчас, стоит ему пересечь порог клуба, он знает, что они встретятся. Мин уверен — он его взгляда не выдержит, осыпется на пол крошкой — ибо слишком тяжелый груз вины, слишком много недоговорок и тайн. Юнги сам себе поражается, что как он вот так спокойно носит это всё в себе, как до сих пор его не разорвало. Чимин пропадает сразу же, как только они входят в зал. Огромное помещение с окнами на всю стену кишит хорошо одетыми и роскошно выглядящими альфами и омегами, все сливки общества приехали поздравить главу второго Дома. Мину некомфортно, он не привык к такому сборищу народа, чувствует себя не в своей тарелке, ходит между столиками и отчаянно пытается зацепить взглядом хоть кого-то знакомого. Юнги будто никто не замечает: в принципе, среди стольких людей и при таком освещении — это нормально. Он продолжает слоняться тенью по залу, пока кто-то не тянет его за локоть.
— Пошли за мной, — говорит Риз и идет в сторону боковой двери. Юнги молча следует за альфой, который скрывается за большой стеклянной дверью. Парни проходят в небольшую комнату, которая по виду напоминает сигарный клуб. Чонгук с бокалом в руке стоит рядом с незнакомым Юнги альфой и о чем-то беседует. Стоит Чону заметить Мина, как он, похлопав собеседника по плечу, идет к омеге. Чонгук одет в сидящий на нем как влитой черный костюм и белоснежную рубашку, расстёгнутую на груди на пару пуговиц. Юнги с трудом успокаивает свое успевшее соскучиться по альфе нутро и натягивается сразу же, стоит Чону остановиться напротив.
— С днем рождения, — Юнги даже удается улыбнуться.
— Мой день рождения наступит в тот день, когда я добьюсь всего того, что запланировал, но спасибо, — усмехается Чонгук. — Что с тобой? Ты неважно выглядишь.
Будто Юнги и так не знает, что выглядит паршиво. Он даже консилер под глаза не нанес, всё осточертело настолько, что уже плевать, но от слов Чонгука немного обидно. Желание понравиться именно этому альфе даже Юнги ставит в тупик.
На самом деле Юнги прекрасно выглядит, как только он вошел в эту дверь, Чонгук перестал видеть кого-либо еще. Но на лице омеги отпечаток огромной усталости, словно он не спит несколько ночей и будто его что-то грызет.
— Ничего, — оживает Мин. — Всё хорошо.
Не хватало ещё чтобы Чонгук стал что-то подозревать, особенно учитывая, что завтра Юнги идет на аборт.
— Я скучал, — альфа притягивает омегу к себе и зарывается носом в его волосы. Не целует, не лапает, просто крепко прижимает к груди и, прикрыв глаза, поглаживает по спине. Юнги от такой странной ласки на ногах еле стоит. Не может унять дрожащие колени и предательские слезы наполнившие глаза, зарывается лицом в грудь альфы, цепляется пальцами за лацканы пиджака и замирает. Хочет, чтобы время остановилось, чтобы все замерло. Для Юнги все люди, шум, запахи — всё исчезает, на этом островке покоя остаются только двое. Будто это не тот альфа, который его мучил, будто не Юнги надо идти на аборт, будто это не его последние недели сжирает темнота. Всё как будто закончилось, отступило, стоило этим рукам обнять и прижать к себе. Наступил полный покой и умиротворение. Мин чуть ли не всхлипывает, с трудом удерживает разрывающие грудь эмоции и сильнее жмется.
— Ах, вы здесь, — голос Чимина насильно отрывает Юнги от прекрасного сна. Чонгук отпускает омегу и о чем-то разговаривает с братом. Юнги стоит рядом, но не слышит ничего, не реагирует на все внешние звуки, он все еще там, в руках Чонгука.
