А решение следует принимать незамедлительно. Ему одному. На свой страх и риск. В первую очередь он должен убедиться, что Анна не откажет ему, если он сделает ей предложение. Иначе игра не стоит свеч. Не следует и начинать, точнее, продолжать выстраивать с ней какие-то отношения.
«А как же Феозва?» — задал он себе резонный вопрос. С ней он поговорит позже. Она должна понять его и хотя бы раз в жизни поддержать. Звучит, конечно, нелепо: жена благословляет мужа на второй брак. Но это единственны выход. А вот как этого добиться, он просто не знал, но верил, у него все получится.
Чуть подумав, он нашел выход, как можно узнать адрес сестры, а значит, и Анны. Она сама ему скажет. А если и нет, он узнает сам, проследив за ней. И ближе к вечеру он отправился к зданию Академии художеств, надеясь встретить там после окончания занятий свою возлюбленную.
Была середина зимы, и ледяной ветер с Невы пробирал до костей. Дмитрий Иванович скоро замерз и решил зайти внутрь здания, встал за одной из колонн, испытывая неловкость и даже стыд от удивленных взглядов студентов и преподавателей, идущих мимо. Судя по всему, его многие узнавали, хотя, может, просто ему казалось, будто бы все они знают, зачем он здесь. Но он не сдавался, а терпеливо ждал, когда покажется Анна. И вот мелькнула знакомая ему шубка с беличьим воротником и бархатная шапочка на голове девушки, которую он не раз видел у себя в прихожей. И тут он услышал удивленный возглас племянницы:
— Дядюшка, вы как здесь? — К нему подбежала Надежда Капустина и переспросила: — Вы кого-то ждете или случайно зашли?
Потом догадалась и посмотрела на Аню, стоявшую в нескольких шагах, опустив глаза в пол.
Менделеев не ответил, чуть помялся и нерешительно спросил, что было на него никак не похоже:
— Можно я вас провожу до дома? Вы ведь домой идете?
— Да, домой, — ответила Катя. — Почему бы и нет. Если честно, я даже соскучилась, хотела сама как-нибудь заглянуть, но занятия… — И она принялась рассказывать об академии, об учителях, в то время как Анна не произнесла ни слова, пока они шли.
— Вот мы и пришли. — Катя показала на внушительное здание, где они теперь жили. — Квартира небольшая, но мы разместились. Может, зайдете? Мама будет рада.
Так он в первый раз побывал в гостях у Капустиных, вызвав тем самым немалое удивление сестры. А вот поговорить с Аней ему тогда так и не удалось. И он пришел второй раз. Потом третий. А потом стал регулярным гостем. Сестра не противилась, но, судя по выражению лица, была не в восторге от его частых посещений. Но он не обращал на это внимания. Главное, Аня постепенно оттаивала и даже иногда улыбалась ему. А вскоре ледок окончательно растаял, и, судя по ее глазам, она даже ждала его прихода.
Но на этом он не успокоился. Знал, железо надо ковать, пока оно горячо.
И однажды, выбрав момент, когда они остались одни в комнате, он с надеждой в голосе спросил:
Анечка, скажите только одно слово: я могу надеяться?
Она недоуменно глянула на него, видимо, поняла не сразу, о чем он спросил, и лишь потом неопределенно ответила:
— Время покажет. Я не знаю, как ко всему отнесутся мои родители. Особенно отец. Он не совсем здоров, и я не хочу брать грех на душу. Он точно не одобрит мою связь с женатым человеком.
— Я непременно разведусь с женой. Для меня, главное, получить ваше согласие. Нас с женой ничего не связывает.
— А как же дети? Мне не хотелось бы стать причиной ваших несчастий. Не всё зависит от вас.
В это время в комнату вернулась племянница Менделеева, принесла копию одной из картин, которую она готовила по заданию мастера, и разговор пришлось прервать. Но окрылённый услышанным Дмитрий Иванович в ближайшее воскресенье помчался в Боблово с твердым намерением серьезно поговорить с женой. Увы, но Феозва, едва услышав слово «развод», затопала ногами, что выглядело довольно нелепо, даже смешно, заявив, об этом он может забыть и больше никогда не произносить это слово. Он вылетел из комнаты сам не свой и промчался мимо поджидавшей его в соседней комнате дочери. Вернувшись в Петербург, долго не мог успокоиться, но все же нашел в себе силы дойти до квартиры, снимаемой Капустиными. К нему вышла Екатерина Ивановна и объявила, что Анне нездоровится и ему лучше не беспокоить ее. А потом добавила, что не хочет превращать свой дом в место для их тайных встреч.
— Да вы что, сговорились, что ли?! — выпалил Менделеев и, не прощаясь, зло хлопнул дверью.
Выходит, встречаться в доме Капустиных они не могут. Открыто показываться с Анной в общественных местах, значит, подвергать ее и свою репутацию осуждению. Может, к нему отнесутся снисходительно, но она будет окончательно скомпрометирована. И он нашел выход.
Многие из знакомых ему художников собирали у себя в мастерской по определенным дням своих друзей и единомышленников.
