— На следующей неделе мне предстоит отбыть на Дон. Просят дать справку о залежах каменного угля, что там с незапамятных времен находят. Так что визит во дворец придется отложить. Да я и рад тому, представляю, как там в меня будут пальцем тыкать, словно в павлина какого редкого. Не той породы, чтоб шутом становиться.
Слова мужа расстроили Анну Ивановну, которая с радостью восприняла приглашение во дворец и уже перебирала в уме, какие наряды подойдут к этому случаю.
— Я же говорила, ты можешь думать только о себе, — едва сдерживая слезы, в сердцах проговорила она и, резко повернувшись, ушла в детскую, громко хлопнув дверью.
— Да, именно этого я и ждал, — задумчиво глядя в окно, проговорил ей вслед Менделеев.
Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
На них основано от века,
По воле Бога самого,
Самостоянье человека,
Залог величия его.
В конце июня 1889 года Менделеев наконец-то решился на несколько дней заглянуть в родной город, где он не был со дня своего отъезда на учебу в Петербург. Выходило, что ровно полвека. К тому времени он стал всемирно известным ученым, ему самому 65 лет, а потому встреча его горожанами была торжественная, будто город посетил кто-то из лиц царствующего дома или высокий сановник.
На берегу Иртыша, куда должен был причалить небольшой пароходик, на котором прибывал из Тюмени старый тоболяк, построили небольшую деревянную арку, увитую лентами и гирляндами из цветов, на деревянном помосте приближение судна ждали городской голова и губернский полицмейстер. Были и обычные обыватели, прознавшие о прибытии почетного гостя.
Особо выделялся энергичный местный предприниматель Александр Андрианович Сыромятников. Он родился как раз в год отъезда Дмитрия Ивановича из Тобольска, а потому никого из его родственников не застал, но зато, развив бурную деятельность и продолжив дело отца, сумел скупить в городе ряд обывательских домов и бывшую стекольную фабрику в селе Верхние Аремзяны, некогда принадлежащую предкам матери Менделеева — купцам Корнильевым.
Правда, сама фабрика сгорела, восстанавливать ее он не собирался, а потому он построил там поташный завод, на котором сжигал местные леса, продавал поташ, на чем имел неплохую прибыль. Сейчас ему было очень важно установить дружеские отношения с известным ученым, который был связан со многими известными промышленниками России, чтоб через него попытаться наладить поставку своего сырья из Сибири в центр страны. Были у него к прославленному земляку и другие вопросы, но он пока не решил, стоит ли их задавать, поскольку не знал, насколько удачным будет его знакомство с гостем, о котором ходили самые разнообразные слухи.
Наконец послышался гудок парохода, и через некоторое время борт судна плавно ударился о причал, матросы ловко замотали канаты вокруг кнехт, сбросили трап, и по нему спустился пожилой мужчина с сосредоточенным лицом и внимательным взглядом порядком выцветших, некогда голубых глаз в своей неизменной широкополой шляпе, опирающийся на ручку нераскрытого зонта. Он принял из рук одного из встречающих традиционные хлеб-соль, отломил небольшой кусочек, сказал:
— Узнаю родной вкус, его ни с чем не перепутаешь.
Хотели уже было пройти к пролетке, поджидавшей его, но тут слух Менделеева привлек жалобный скрип пил, доносящийся со стороны расположенной на берегу лесопилки, принадлежащей все тому же купцу Сыромятникову. На ней трудились арестанты из местных тюрем, и, по сути дела, это была бесплатная рабочая сила, чем купец без зазрения совести пользовался благодаря своим обширным связям и знакомствам.
Пока Менделеев рассеянно выслушивал торжественные приветствия в свой адрес, его взгляд так и притягивала та самая лесопильня, где мелькали в воздухе двуручные вертикальные пилы, которыми арестанты, один из которых находился наверху огромных козел, а другой внизу, распиливали толстенные хвойные бревна на плахи и брусья. Наконец приветственные выступления подошли к концу, и слово предоставили самому Дмитрию Ивановичу. Всем было интересно, что он скажет, вступив на родную землю, а более всего каждое его слово ловили местные журналисты из двух конкурирующих газет, стремящихся давать на своих страницах материалы с абсолютно противоположными взглядами на одно и то же событие.
Но ученый, словно предвидя это, разочаровал их, поскольку всего лишь поблагодарил за встречу, извинился, что не мог раньше приехать в Тобольск из-за своих дел, тем более что не так давно похоронил старшего сына, и спросил разрешения пройти на ту самую лесопилку, которая его почему-то так заинтересовала.
