— А что, кто-то другой с этим бы не справился? — не унималась она, и Дмитрию ее вопросы даже нравились.
— Может, кто-то и справился бы, но доверили именно мне. Я же и раньше делал подобные отчеты. Вот и вся причина.
— Просто мне о тебе так мало известно, — ответила она разочарованно.
— Вряд ли тебе будет интересно знать обо всем, чем я занимаюсь. Сам порой путаюсь в своих делах. Но так уж, видно, устроен, хочется изучить все, а времени, увы, не хватает.
— Ох, уж эти дела. Наверное, у всех мужчин на уме всегда разные дела. — Физа скорчила кислую гримасу. — И чем мы будем там заниматься?
— А чем бы ты хотела?
— Ой, еще не знаю, там видно будет…
Венчание прошло тоже довольно стандартно и обыденно. Дмитрию обряд показался чем-то похожим на карнавал, и он едва сдерживал себя, чтоб не рассмеяться, когда венец оказался мал для него, а у Физы, наоборот, сполз на уши. Обедали у Протопоповых, а оттуда отправились к Дмитрию на квартиру.
Утром они уже спешили на поезд, который должен был доставить их прямиком в Берлин.
Глядя в окно вагона, Дмитрий невольно вспоминал, как не так давно он ехал тем же маршрутом в Гейдельберг, наполненный мечтами и желаниями совершить какое-нибудь удивительное открытие, а возвращался тайно, разочарованный неприступностью науки и своей малой ролью на этом поприще.
Вроде бы ничего не изменилось, но отступать он не собирался, а всего лишь взял небольшой тайм-аут перед генеральным сражением…
Ближе к границе в поезд зашли двое солидных мужчин и разместились рядом с четой Менделеевых. Судя по одежде и манере общаться, они имели явное отношение к торговле. Один из них носил окладистую седую бороду, и волосы у него были расчесаны на прямой пробор. Другой же, наоборот, был чисто выбрит, и лишь небольшие усики, словно приклеенные, украшали его худое, болезненное лицо. У него к тому же оказалась совершенно лысая голова, и он верно поэтому почти не снимал шляпу-котелок, чтоб лишний раз не демонстрировать свой природный изъян.
Стесняясь своих попутчиков, мужчины первое время общались друг с другом чуть ли не шепотом, но Дмитрий, которому не терпелось поговорить хоть с кем-нибудь, быстро нашел с ними общий язык.
— Верно, по торговому ведомству в Европу пожаловали? — осторожно поинтересовался он.
— Так и есть, посмотреть надо кой-какие товары, — сдержанно ответил более старший из попутчиков, назвавшийся купцом первой гильдии Матвеем Андреевым.
— И какие товары вас интересуют, коль не секрет? — продолжил расспросы Менделеев. — Мы вот с супругой как раз в Лондон направляемся на торгово-промышленную выставку. Вы, часом, не туда ли едете?
Попутчики уважительно глянули на него, видно, посчитав его крупным промышленником. Поинтересовались фамилией, разочарованно покрутили головами, выражая тем самым незнание его личности, но от этого их уважительное отношение к Менделееву не изменилось. В разговор вступил второй господин и, смешно моргая глазами после каждой произнесенной фразы, проговорил:
— В Лондон нам пока без надобности, наш спрос поближе будет, аккурат посередке, в Германии.
— И что брать хотите? — с неугасающим интересом продолжал выспрашивать Менделеев. — Ну-ка, дайте угадаю. Не иначе как машины какие приглядели? Верно говорю?
— Можно сказать и так, — кивнул головой старший, — к слову говоря, наши мастера могли бы и в России этакие штуковины собирать, глядишь, подешевле бы стало. Только вот отчего-то не хотят ими заниматься.
— А что за машины? Поди, станки какие?
— Да нет, попроще, — пояснил все тот же Матвей Андреев, — разные там молотилки, жатки, веялки. Ежели их на поля выгнать, урожай можно в два раза быстрее собрать.
— Это точно, — согласился Дмитрий, — читал об этих машинах, но вот видеть пока не приходилось.
— Так потому как крестьянам они без надобности, дорого стоят. Они и без них обходятся.
— Кто же тогда агрегаты те брать будет, коль на продажу их привезти? Что скажете?
— Мало желающих, точно говорите, но все же есть такие хозяева, все больше с юга. Они нам такие заказы прислали: из-под Ростова, Курска, с Полтавы. Там есть такие, что добрые наделы землицы имеют. Вот они без тех машин никак обойтись не могут.
— Поди, из числа помещиков будут?
— Куда им, помещикам! Как крестьян освободили, почти все, кто землей владел, заложили ее в банки или сбыли кому по дешёвке. А вот те, что землю у них выкупили да засеяли, у них теперь голова об урожае и болит. Потому и машинами интересуются. Немного таких людей, но все же есть.
— Думаю, дальше их больше станет, — согласился Менделеев. — А скажите мне, с машинами все понятно, а как дела с породистым скотом идут? Наши-то коровенки совсем смешные надои дают. Опять же читал, будто некоторые коровы особых пород молока дают столько, что с пяти наших коров такого сроду не надоишь. Так ли это?
— Истинно так, — заморгал лысый попутчик, — только искать таких коровушек следует лучше у голландцев или в Дании. Там как раз самые дойные коровы будут.
— И что? Берет кто такое племя?
