Леонардо не переставал удивлять сера Пьеро – кроме таланта к рисованию отрок обнаружил ещё и умение к изобретательству. Не будучи сведущим в математических науках и инженерном деле, нотариус нутром чуял: мальчишка может прославить себя и обогатить его. Коли рисунки с механизмами заинтересуют людей, разумеющих в данном деле, то и польза будет обоим, рассуждал сер Пьеро. Купцы и влиятельные люди вложатся в производство оных, а он всегда сможет оформить свои доходы законным путём.
Меню званого ужина главный нотариус Синьории составлял сам, не полагаясь на жену Франческу, тенью скользившую по дому с виноватым лицом.
Чернокожий слуга подал пинцимонио4 и капонатту5 из баклажанов, каччуко6 с креветками, гребешками и тунцом, домашние сыры, паштет из гусиной печёнки с кростини7 и кувшины с вином. Гости уже отведали молодого кьянти, а Леонардо запаздывал. Вкушали в молчании, пока канцлер Скала не прервал его вопросом к профессору Бартолини:
– А какие новости в Пизе? По Флоренции прошёл слух, что студенты шалят?
На заседаниях Синьории он выступал против открытия университета в Пизе, но событие сие всё же свершилось недавно по воле Лоренцо Медичи.
– Шалят?! Да это же шайка разбойников! – вскинулся профессор. – Дерутся, что петухи в курятнике. Пьют вино, кур крадут, дома грабят. У профессоров книги выносят!
– Слышал я, что на жалованье профессорам и содержание студентов Лоренцо взял с духовенства чрезвычайный налог в пять тысяч флоринов? – вступил в разговор купец Бонвизи.
– Монахи не обеднеют, а Тоскане уже сейчас нужны образованные молодые люди, – нелюбезно обронил инженер Абако.
Сер Пьеро, обеспокоенный назревающей размолвкой, облегчённо вздохнул, когда распахнулась дверь, ведущая из галереи в приёмную залу. Взоры гостей обратились к вошедшему: высокий, но при этом широк в плечах; золотистые волосы кольцами вьются вокруг лица благородной лепки, короткий плащ открывает мускулистые ноги. Сер Пьеро остался доволен впечатлением, кое произвёл Леонардо. Не зря же Вероккьо лепил «Давида» с него.
– Синьоры, позвольте представить вам, – он хотел сказать «сына», но передумал и произнёс лишь имя оного.
– Сожалею, что опоздал. Прошу меня простить, синьоры, – Леонардо улыбался непринуждённо, без малейшей тени смущения.
Он занял свободное место рядом с Бенедетто Абако. Слуга выставил ещё один прибор и подал запечённую на открытом огне форель с ароматными травами да каплунов, фаршированных грибами и телячьей печёнкой, приправленных можжевеловыми ягодами, розмарином и шалфеем. Гости продолжили неспешную беседу, а сер Пьеро, ни на минуту не отпуская нить разговора, выжидал удобный момент.
Флорентийский купец Томазо Бонвизи торговал тонким английским сукном и шерстью, имел богатый дом в Лондоне, где проживал большую часть года. Во Флоренцию он возвратился недавно и спешил поделиться новостями:
– А слышали ли вы, синьоры, что данцигские пираты захватили галеры Медичи с шёлком и квасцами на пути в Саутгимптон? Говорят, Лоренцо понёс колоссальные убытки.
– Неужто Медичи закрыли лондонский филиал банка? – уточнил канцлер республики.
Будучи сторонником семьи Пацци, он сохранил своё место в Синьории, но с превеликим трудом.
– А что им остаётся? Банк Медичи скоро и вовсе рухнет, – ответил Бонвизи, неторопливо обгладывая ножку каплуна, и продолжил: – Пассивы растут, а должники – всё государи европейские – неплатёжеспособны. Король Эдуард недавно признал свой долг перед Медичи – сто двадцать три тысячи флоринов.
– А как же контракт Медичи на добычу квасцов?
– Коли папа отзовёт их монополию на продажи и разрешит ввоз туркам… – вступил в разговор Бартолини.
– Да в Бургундии давно уже торгуют турецкими квасцами с позволения Карла Бургундского, не дожидаясь решения его Святейшества, – рассыпался мелким, как сухой горох, смехом купец Бонвизи.
Сер Пьеро чутко следил за беседой, дабы приступить к разговору, ради коего он их здесь и собрал, но за столом вспомнили о Вольтерре – мятежном городке, отданном Лоренцо Медичи на разграбление кондотьеру8 Федерико Монтефельтро.
– Вольтерра вместе со своими землями вошла теперь во владения Флоренции, а квасцовый карьер перешёл в собственность республики, разве не так? – уточнил Бонвизи.
Канцлер Скала хмыкнул:
– Не более, чем на полгода. Лоренцо добился в Синьории передачи прав на добычу квасцов своим друзьям. Так что доходы потекут не в казну, а в мошну Медичи.
– Синьоры, – поспешно вмешался хозяин дома, опасаясь последствий разговора, принимавшего опасный оборот, – я хочу предложить вам нечто интересное. Не желаете ли взглянуть на сии чертежи?
Он передал гостям кипу листов бумаги, рыхлой и неровной, на коей Леонардо зарисовывал механизмы, бесконечно рождавшиеся в его голове. Сер Пьеро льстил себе надеждой, что прославленный инженер Бендетто Абако по достоинству оценит выдумки Леонардо в присутствии особ, заинтересованных в изготовлении сих приспособлений.
