Судьи опять склонились головами друг к другу, посовещались и велели стражнику увести арестанта в камеру. Леонардо был удручён. Кто мог написать донос? Он всегда считал, что у него нет врагов. Хорошо, что им ничего не известно об анатомических сеансах по ночам.
Якопо Сальтарелли, конечно, развратный мальчишка, но каков типаж! Мускулистое красивое тело, искажённое выражение лица в момент порочных страстей… Леонардо с запоздалым сожалением подумал, что стал неразборчивым в выборе натуры, потеряв всякую осторожность в своих экспериментах правдоподобного изображения. Он превратился в раба собственного таланта.
«Дабы добиться достоверности образа, нужно придерживаться не только анатомической точности, важно изобразить движения души. Самое главное в живописи – движения, соответствующие душевным состояниям, таким как презрение, гнев, жалость. Подвижность человеческого лица отражает подвижность человеческой души».
За неимением стула Леонардо присел у стены и записал в блокнот посетившие его мысли.
Время тянулось нестерпимо медленно от неизвестности вердикта и вынужденного безделья, к коему он не привык. Когда солнце осветило стену напротив, заскрежетал ключ в дверном замке, и стражник пропустил в камеру сера Пьеро да Винчи. Потное лицо оного раскраснелось от гнева, стыда и страха. Трудно сказать от чего более. Он нарочито громко возмущался тем, что видит Леонардо в условиях, неподобающих сыну главного нотариуса дель Подеста. Когда охранник прикрыл дверь в камеру, сер Пьеро торопливо зашептал:
– Леонардо, чтобы защитить тебя, я должен знать всю правду.
– Каковую правду ты хочешь слышать? – устало переспросил Леонардо.
– Я не раз предупреждал тебя, что твои опыты с покойниками не доведут до добра.
– Но я здесь не из-за покойников.
– Ещё неизвестно, что хуже, – вращая глазами в сторону двери, прошипел сер Пьеро да Винчи. – В доносе есть хоть толика правды?
– Нет. Он был моим натурщиком.
– А что ты сказал судьям?
– Только лишь то, что и тебе.
– Хорошо, но ни при каких условиях не отказывайся от своих слов, – шепнул сер Пьеро.
– А где Сальтарелли? В тюрьме?
– Насколько мне известно, он ещё утром пропал из города. В доносе упомянут не только ты, но и племянник Лукреции Торнабуони. А сие весьма недурно. Сие замечательно, Леонардо, и я знаю, что делать, – почти радостно сказал он и потёр ладони. – Держись, мой мальчик.
Сер Пьеро подошёл ближе, обнял его, повторив ещё раз:
– Только не меняй, ради всех святых, своих показаний, и всё образуется. Ты знаешь, кто это сделал?
Леонардо ответил ему отрицательным жестом, покачав головой. Он не мог говорить из-за внезапно подступившего к горлу болезненного комка. Расчётливый и хитроватый коммерсант, умевший из всего извлекать выгоду, неожиданно оказался столь добросердечным человеком, а Леонардо впервые в жизни почувствовал рядом отцовское плечо.
– Все великие подлости творятся за спиной, сынок, – проронил сер Пьеро да Винчи, выходя из камеры.
ФЛОРЕНЦИЯ. 1478 ГОД
Все важные события во Флоренции случались в апреле. Когда 26 апреля 1476 года Леонардо, за недоказанностью вины, но и не без попечительства сера Пьеро да Винчи, выпустили из тюрьмы, Флоренция надела траурные одежды по безвременно ушедшей из жизни Симонетте Веспуччи: «несравненной, бесподобной, прекрасной Даме, королеве праздников» – так воспевали флорентийские поэты жену банковского клерка Марко Веспуччи, любовницу Джулиано Медичи, тайную любовь Лоренцо Великолепного и мечту всей жизни Сандро Боттичелли.
Из боттеги Андреа Вероккьо Леонардо ушёл тотчас же, как был отпущен из заточения. Сер Пьеро, с величайшим трудом выдерживая баталии с женой Маргеритой, арендовал для него на улице Проконсоло помещение из трёх комнат, кои служили и мастерской, но у Леонардо второй год не было ни заказов, ни учеников. Клевета, что уголь: не обожжёт, так замарает, – печалился он. На улицах Леонардо порой ловил на себе насмешливые взгляды. Мало кто из прежних друзей остался неизменным в своих чувствах к нему.
Вероккьо, получив большой заказ на литьё из бронзы конной статуи Бартоломео Каллеооне, уехал в Венецию, а управление мастерской вверил самому прилежному из учеников – Лоренцо ди Креди. Старательный юноша поручение Мастера выполнял с превеликим рвением, регулярно наведываясь в Венецию с отчётами об успешном ведении дел, каковое указывало на его усердие. Как-то Леонардо, оказавшись на пьяца Ментана, зашёл разузнать о возвращении Вероккьо и спросить, не будет ли каких-либо заказов для него, но Лоренцо настолько хорошо вёл дела, что со всем управлялся сам. Покидая боттегу, кою почитал своим домом более десяти лет, Леонардо остановился у готовых картин, прислонённых к стене. С деревянной панели на него смотрела его собственная «Мадонна с цветком». Отлично выполненная копия. Тот же разворот головы и положение рук. Другое тондо – с Богоматерью для испанского короля – как отражение в воде склонённого лица повторяло лик Богоматери, написанной ранее Вероккьо.
