– Ну ладно, ухожу. Но учтите: этого дела я не оставлю. – Она взяла сумку, бросила на Еву испепеляющий взгляд и исчезла.
– Как ты могла? – причитала Мэвис. – Даллас, как ты могла это сделать?
Пытаясь сохранить хоть какую-то конфиденциальность, Ева прикрыла дверь. Голова у нее разболелась окончательно.
– Мэвис, это моя работа.
– Работа?! – Глаза Мэвис светились каким-то неоновым светом, под ними были красные круги – от слез. Они удивительно сочетались по цвету с медными прядями в ее пурпурной шевелюре. – А как же моя карьера? Только я начала добиваться того, к чему стремилась, как ты засадила моего композитора и продюсера за решетку! И за что? – Мэвис перешла на визг. – За то, что он стал к тебе клеиться и разозлил Рорка?
– Что?! – открыла рот Ева. – Откуда ты это взяла?
– Я только что говорила по телефону с Джессом. Он в отчаянии. Никогда бы не поверила, что ты на такое способна, Даллас! – Она продолжала сверкать глазами. – Я знаю, что Рорк для тебя значит все, но мы с тобой все-таки подруги.
Держа в объятиях рыдающую Мэвис, Ева подумала, что сейчас с радостью задушила бы Джесса собственными руками.
– Мы с тобой действительно подруги, и кому, как не тебе, знать, что я по таким правилам не играю. И не сажаю человека за решетку только потому, что он нанес мне личное оскорбление. Сядь, пожалуйста.
– Не хочу я сидеть! – завопила Мэвис, и Ева поняла, что голова ее сейчас расколется.
– А я хочу. – Она тяжело опустилась в кресло.
Сколько информации она имеет право выдать гражданскому лицу? И сколько хочет выдать? Она взглянула на Мэвис и вздохнула. Пусть будет как будет.
– Джесс – основной подозреваемый по делу о четырех убийствах.
– Что?! Ты с ума сошла? Да Джесс никогда…
– Помолчи, – оборвала ее Ева. – Пока что доказательств нет, но я над этим работаю. Обвиняется он и кое в чем еще, причем дело серьезное. Если ты перестанешь выть и посидишь спокойно, я расскажу тебе то, что могу.
– Ты даже не стала смотреть мое выступление… – Мэвис все-таки села, но плакать не перестала.
– Мэвис, поверь, мне очень жаль. – Ева всегда терялась при виде плачущего человека. – Но я ничего не могла поделать. Понимаешь, Джесс занимается воздействием на мозг.
– Что-что? – Услышав это, Мэвис даже перестала плакать.
– Он разработал программу, которая посылает сигналы в мозг человека и воздействует на его поведение. Он использовал ее на мне, на Рорке и на тебе.
– На мне? Нет! Даллас, да это просто какой-то бред! Джесс не сумасшедший ученый. Он музыкант!
– Он инженер, музыкант и негодяй.
Ева тяжко вздохнула и рассказала все, что сочла необходимым. Пока она говорила, у Мэвис высохли слезы, взгляд стал суровым. Губы ее сначала дрожали, потом вытянулись в тонкую ниточку.
– Так, значит, он использовал меня, чтобы добраться до тебя и до Рорка? Я была просто посредником… Господи, какая же я дура! Я так верила ему…
– Прекрати, – велела Ева, увидев, что Мэвис снова готова зарыдать. – Я серьезно говорю. Я вымоталась, у меня ни секунды свободной, голова раскалывается. Мне сейчас некогда тебе слезы вытирать. Твоей вины здесь нет, тебя он использовал так же, как и меня. Он рассчитывал на то, что Рорк будет финансировать его проект. Но это все уже в прошлом, Мэвис. И я по-прежнему полицейский, а ты по-прежнему певица. Причем хорошая. Джесс почувствовал это, потому и выбрал именно тебя. Он слишком ценит свой талант и не стал бы связываться с бездарностью. Ему нужна была та, из которой можно сделать звезду. И ты ему подошла.
Мэвис утерла ладонью нос.
– Правда?
Она сказала это с такой надеждой в голосе, что Ева наконец поняла, какой удар нанесла ее пресловутой самооценке.
– Правда. Ты была великолепна, Мэвис, без дураков. Все так считают.
– Ну, хорошо. – Мэвис вытерла глаза. – Просто меня очень обидело то, что ты ушла в самый ответственный момент. Но Леонардо сказал, что все это глупости, ты бы ни за что не ушла без веской причины. – Она вздохнула. – А потом позвонил Джесс и все это мне выложил. Не надо мне было ему верить…
– Да это неважно. Все мы уладим. Извини, Мэвис, у меня сейчас очень мало времени. Мне надо работать.
– Ты действительно думаешь, что этих людей убил он?
– То, что я думаю, неважно. Мне нужно собрать доказательства.
Раздался стук в дверь, и на пороге появилась Пибоди.
– Извините, лейтенант. Мне подождать в коридоре?
– Нет, я ухожу. – Поднявшись, Мэвис слабо улыбнулась Еве. – Извини за потоп и за все остальное.
– Проехали! Я поговорю с тобой, как только смогу. Не волнуйся.
Мэвис кивнула, но во взгляде ее блеснул дьявольский огонек. Как раз волноваться она не собиралась.
– Что-нибудь случилось, лейтенант? – спросила Пибоди, когда Мэвис вышла.
– Боюсь, Пибоди, все из рук вон плохо. – Ева села и принялась тереть виски, пытаясь утихомирить боль. – Мира считает, что, судя по психологическому портрету, наш гений не убийца. Кроме того, я умудрилась обидеть ее тем, что хочу обратиться к другому консультанту. Надин Ферст роет землю носом. В довершение всего я только что разбила сердце Мэвис и подорвала ее веру в себя.
Пибоди выдержала паузу.
– Ну а остальное?
