– Значит, вы просто не понимаете свое преимущество. – Рианна нахмурилась и поспешила сменить тему. – Многоуважаемая доктор Мира, очевидно, сочла бы меня социопатом с тенденцией к насилию и тягой к власти. Патологической лгуньей с нездоровым, даже опасным интересом к смерти.
Ева выдержала паузу.
– А вы бы согласились с этим диагнозом, доктор Отт?
– Конечно. И я с удовольствием объяснила бы ей, почему я такая. Моя мать покончила с собой, когда мне было шесть лет. Отец не смог этого пережить. Он отдал меня дедушке с бабушкой и отправился куда-то залечивать раны. Думаю, это ему так и не удалось. Но я прекрасно помню лицо моей матери после того, как она приняла смертельную дозу снотворного. Она казалась такой красивой и счастливой. Так почему же смерть не может быть увлекательным приключением?
– Попробуйте сами, – предложила Ева, – и вы все поймете.
– Когда-нибудь. Но только после того, как я завершу свои исследования.
– Так, значит, мы все для вас – лабораторные крысы? Лягушки под микроскопом?
– В какой-то мере – да. Единственный, кого мне, пожалуй, жаль, – это Дрю Матиаса. Он был юн и талантлив… Я иногда консультировалась с ним, когда мы с Уильямом работали в «Олимпусе». Дрю в меня влюбился, и мы неплохо проводили время. Я была польщена, а Уильям терпим к моим развлечениям на стороне.
– Матиас слишком много знал, поэтому вы послали ему программу и велели повеситься? – догадалась Ева.
– Приблизительно так. В этом не было бы необходимости, но он не хотел, чтобы наши отношения прекращались. Поэтому Дрю должен был умереть – иначе он когда-нибудь взглянул бы на все трезво и понял бы слишком многое.
– А почему вы заставляли своих жертв обнажаться? Хотели их унизить?
– Нет! – Эта мысль, похоже, шокировала Рианну. – Вовсе нет. В этом есть своя символика. Нагими мы приходим в этот мир, нагими и уходим. Мы завершаем круг. Дрю умер счастливым. Как и все остальные. Ни страданий, ни боли. Только радость. Я не чудовище, Ева, я ученый.
– Нет, вы чудовище, Рианна. Современное общество сажает таких, как вы, в тюрьму. В тюрьме вы не будете счастливы.
– Этого не случится. За все заплатит Джесс. После моего завтрашнего отчета вы сделаете все, чтобы посадить его. Думаю, вам удастся убедить всех остальных в том, что он принуждал людей к самоубийству, поскольку сами вы будете в этом абсолютно уверены. Ну а когда я буду ставить следующие опыты, то постараюсь, чтобы это происходило вдали от вас. Вас это больше беспокоить не будет.
– Но одного человека вы выбрали рядом со мной. – Ева почувствовала, что тошнота подступила к горлу. – Зачем вам это понадобилось? Чтобы привлечь мое внимание?
– Отчасти поэтому. Мне хотелось посмотреть, как вы работаете, проверить, действительно ли вы такой прекрасный полицейский. А кроме того, я решила оказать вам маленькую услугу: я знала, что вы терпеть не могли Фицхью. Да и многие считали его высокомерным ослом, человеком неприятным в общении. И знаете, он обожал жестокие игры, поэтому я выбрала для него кровавую смерть. Лично я с ним никогда не встречалась, но иногда натыкалась на него в компьютерной сети.
– У него были близкие, – произнесла с трудом Ева. – У Перли, Матиаса и Сериз Дэвон тоже.
– Да ладно вам! Жизнь продолжается, – махнула рукой Рианна. – Все устроится. Такова человеческая природа. А что касается Сериз, то в ней материнских чувств было не больше, чем в дворовой кошке. Она была такая самоуверенная. Это меня просто бесило! Можете считать, что я выбрала ее следующей жертвой из чувства личной неприязни. Забавно было смотреть, как она умирала. Какая улыбка! Они все улыбались. Это была моя маленькая шутка и мой прощальный подарок. Ведь смерть – это так увлекательно, так прекрасно, так радостно! Умри – и ты испытаешь истинное наслаждение. Они все умирали с наслаждением.
– Они умирали с застывшими на лицах улыбками и ожогом в мозгу.
– О каком ожоге вы говорите? – нахмурилась Рианна.
Когда же наконец придет помощь? Сколько ей еще надо продержаться?
– Вы не знали об этом? В ваших опытах был один маленький недостаток, Рианна. В лобной доле мозга остается небольшой ожог, который виден при сканировании как затемнение. Если бы не это, едва ли мне удалось бы что-нибудь раскопать.
– Ерунда! – Рианна снова махнула рукой, но видно было, что она задумалась. – Это могло быть вызвано интенсивностью сублиминального воздействия. Оно ведь должно быть очень точно направленным, чтобы преодолеть инстинктивное сопротивление – тот самый инстинкт выживания. Надо будет над этим поработать, отладить. – Во взгляде ее читалось неудовольствие. – Ну, ничего. Уильям с этим справится. Я не люблю недочетов.
– А между тем в вашем исследовании их предостаточно. Чтобы продолжать работу, вам надо постоянно держать под контролем Уильяма. Интересно, сколько раз вы испытывали на нем свое устройство, Рианна? А что, если при повторном воздействии этот ожог увеличивается? Ведь неизвестно, какой вред это может принести.
