Улыбнись навсегда (сборник) полностью

Ничто на земле не проходит бесследно, поется в песне. Это можно оспорить — и рукописи отлично горят, и люди исчезают без вести — а в памяти Бога… ну, там удерживается… что? Если ты жив, пока ты в памяти Бога, вечной памяти — то в каком из своих временных срезов? Или всех их одновременно? Там узнаем. То, что для меня неоспоримо, — ничто на земле не дается бесплатно. Я должен был претерпеть — и я знаю, за что. Как говорила знакомая тетя Маша, Бог не Микишка, Его не проведешь; а себя — ты только начни, воспоминанья тут же разовьют пред тобой свой длинный свиток, только поспевай держаться, трепеща и проклиная, тут кровь чуть что не брызжет из моментально покрасневших щек… Я должен был претерпеть за всю свою смешную, жалкую, бесконечно греховную жизнь — и я претерпел и еще претерпеваю психически и соматически. И все же где-то в моем претерпевании, в каком-то серьезном отсеке… или сегменте его обозначился перелом; дай Боже, чтобы это не был перелом через колено.

Они долго не держат. Не знаю почему, вероятно, дурная привычка, ведь за меня платит страховка, страховка для даже не бедных, а, по здешним представлениям, нищих — безработных; но страховка ведь оплачивает и мое лечение, и содержание. Тем не менее, они долго не держат; как только они убедились, что нашли-таки на меня удержу, меня назначили к выписке. Лекарства теперь должны были выписывать амбулаторно.

Завотделением вызвал меня, и вот что он сказал. Попытаюсь передать его речь близко не к тексту — я начал выздоравливать и, как и ожидалось, моя способность к пониманию немецкого уменьшилась; но — по смыслу.

— Отправляйтесь домой. В неотложной ситуации вы всегда можете нас вызвать — будете здесь не позже, чем через полчаса. А пока, коль скоро мы нашли-таки к вам подход, вы прекрасно можете жить дома, получая таблетки неподалеку. Здесь в настоящий момент вы занимаете уже чужое место — вы не последний на очереди сюда. Увы, должен сказать и сказать прямо — вы взрослый человек и должны знать, что вас ожидает, — сказать прямо, что быть существом радостным вам не удастся, по-видимому, никогда. Маниакальная депрессия, биполярное расстройство — вещь пока радикально неизлечимая. Но мы можем медикаментозно выровнять поля вашей психики. Вы никогда не будете счастливы, но вы в целом можете быть и будете, если научитесь правильно расслабляться и сами себе не испортите картину вещей — а я думаю, это в ваших силах, — вы можете быть и будете спокойны. Равновесны. Жить в большей степени, чем до того, в настоящем, не расстраивая сознание плохим прошлым и страшным будущим.

Надо же, немецкий завотделением дурдома был просто аватарой нашего Пушкина!

— Должен сказать — вы просто не понимаете, какой вы счастливец в несчастной ситуации душевной болезни. Вы можете писать, формулируя и транслируя свой опыт. Это значит, что вы можете отвлечься от своего несчастья и переключиться на что-то другое и при этом содержательное, осмысленное. Людям, окружающим вас здесь, не в пример тяжелее. Вам только кажется (на самом деле мне и не казалось, но он решил за меня так), что если они тихи, к тому же, некоторые чем-то занимаются — играют в шахматы или в карты, слушают музыку, — у них и на душе тихо, спокойно. Это заблуждение. В душе у них буря, пропасть, полный облом. У кого-то это семейная трагедия, у кого-то катастрофа — увольнение с приличного места работы, у кого-то — любовь без взаимности; а хуже всего — и это, к сожалению, очень частая ситуация — страдание без каких бы то ни было причин. Немотивированное отчаяние — или, напротив, сонное, оцепенелое, тупое безразличие ко всему, кроме жвачки.

Снова и снова — вам не повезло с собой, это так; но уж если это так — то внутри своего «несчастного сознания», как говорил, кажется, Камю — знаете его? — вот видите, как широк ваш кругозор, — так вот, внутри своего страдания вы еще очень счастливы; а не о каждом из так называемых здоровых людей можно сказать так. Так что домой, батенька, домой — сегодня же, сразу после обеда. Я подготовлю бумаги.