— Я тоже люблю тебя, глупый. — Снейп был занят — целовал Гарри в ухо, самое заводное у того местечко, и стягивал с него мешающую пижамную куртку. — И заметь, никто нас за это, — понизил он голос, — (то, чем мы сейчас занимаемся и, очень надеюсь, будем заниматься до утра) на каторгу не пошлёт! Вот и говори чепуху: «В викторианскую эпоху жилось интересней, быт был проще, естественней! Конец 19 века — это так увлекательно! Простота, свобода, всё натуральное!» Твои слова? Ну, что, пожил неделю без электричества, горячей воды из-под крана, дезодорантов, крема для бритья и… магии?
— Без тебя! Без секса! — добавил Поттер, прижимаясь к Северусу всем телом, торопливо скидывая широченные брюки и жадно опускаясь губами к его животу, потом снова поднимаясь к раскрытому манящему рту. — Я ж не знал, что они это делали… чуть ли не по часам и раз в неделю! Но не дай бог в воскресенье! И только через дырочку в рубашке! Я эти дырочки надолго запомню! И все эти тряпки жёсткие, колючие… кальсоны, блин; пока развяжешь – уже ничего не хочется; не двинуться, не повернуться. — Гарри уселся сверху, прогнулся с удовольствием и прижал к своему паху гладящие его руки Северуса. Оба застонали почти одновременно. — Холод и чёртовы грелки! Сев, прикрути газовый рожок, коптит… — отдавший карточный долг изголодавшийся счастливец перешёл уже к активным действиям и говорил едва внятно, с тяжелым придыханием. — То есть, о, Мерлин, «Нокс!».
Северус двигался медленно, выверено, ловя то исчезающий за трепетом ресниц, то появляющийся колдовской взгляд Гарри.
Страсть и нежность, и блаженство разливались между их телами, на время давая отдохнуть любви. Той самой, которая бывает вечной…
А ну, хватит подглядывать в чужие окна!
Нокс!
