“Не зря свадебную магию считают одной из мощнейших… Вот и я, осёл, полюбовался на торжество, на Гарри, светящегося от счастья, купающегося в радости друзей – и, сам того не ожидая, подозвал Лонгботтома, лакомившегося в одиночестве мороженым: «Вы, Невилл, не могли бы оказать мне услугу? Вы в моей лаборатории провели лучшие часы своего детства. Не смущайтесь, всё в порядке, зато сносно сдали Зельеварение… Нет-нет, вот благодарить меня не стоит. Двести девяносто восемь отработок, эх, не дотянули, мистер Лонгботтом, до рекорда. Нет, сейчас уже поздно навёрстывать, и расслабьтесь, молодой человек, я вам больше не учитель. Всего лишь хочу попросить вас кое-что принести мне из лаборатории, к сожалению, сам отлучиться не могу. Там… знаете, в шкафу. Так вот, там, в ящике, в пустом, лежат два кольца; ящик с круглой ручкой, один такой – не перепутаете. И мне нужна коробка покрасивее, не очень большая, и поднос – посмотрите на левой верхней полке, за кафедрой. Левой, Лонгботтом, это когда я (и вы тоже) стою к ней лицом, спиной к классу. Сумеете? Пароль «Angus in herba»(2); вы очень любезны…» Сумел, блин… Если хочешь что-то сделать хорошо – делай сам!..
Так что же с Гарри, почему он ушёл? Чем недоволен, кроме коробки? Может, для него это всё — вообще несерьезные отношения? Так бывает. Парень не жил в семье, любовь – любовью, а брачный магический контракт и несвобода… Боится или не хочет долгосрочных обязательств, просто наслаждается интрижкой? Ну, сексом, вполне возможно? Для современной молодёжи интимная близость – не повод для брака, особенно, скрепляемого магией. Да, и какой может быть брак между мужчинами? В том смысле, что ещё вчера, даже сегодня утром ни один маг о таком и не помышлял всерьёз. Ни один, кроме Северуса Снейпа… Мы же с Гарри даже не разговаривали на эту тему. Как он представляет себе своё отдалённое будущее? Мужчины полигамны… И…”
Мысли — просто как мозгошмыги, злобные, очумевшие от растерянности Снейпа маленькие твари, принявшиеся с энтузиазмом пожирать его мозг, его душу. Стоило расслабиться – а как, любя, не расслабиться? – и потеряны все ориентиры логики и здравого смысла. “Что же с Гарри? Стыдится меня? Мы же не афишировали свои отношения, и он на этом не настаивал. Почётно ли для молодого парня признать во всеуслышание то, что спит он не с юной красоткой, а с мужиком, годящимся ему в… Почему эти дурацкие мысли накинулись именно сейчас? Почему добивают слабого? Ещё час назад всё было отлично, и мир лежал у ног, и его хотелось дарить любимому… Может, Поттер вообще помолвлен?!
Чушь…
Чушь!
Всё это чушь. Что я вообще здесь делаю? Без него?”
Через пару мгновений в подвале зельевара лишь отблески зелёного затухающего огня одиноко таяли на плитах каменного пола, превращаясь в тени, исчезая без следа. Снейп отправился через камин домой.
Гарри сидел на постели. Он уже снял фрак и аккуратно повесил на вешалку, кажется, даже почистил. Одет был во что-то блёклое, совсем простое; джинсы, кроссовки. У ног – сумка: вещи собрал? Не слишком много… Его взгляд, пустой, никакой, остановил Северуса, как возле невидимой, но крепкой стены…
Северус сжал кулаки и шагнул сквозь неё к аманту.
Сел рядом. Хотел обнять, но не решился. Теперь никаких порывов, хватит, только обдуманные и сто раз взвешенные слова и действия.
— Объясни, — тихо, но настойчиво попросил он, — я ничего не понимаю.
Во взгляде Поттера промелькнули удивление и капля иронии, но тут же погасли вместе с блеском глаз.
— А если я не хочу ничего объяснять? – устало спросил он.
— Я знаю, что ты меня любишь. А я люблю тебя. Хотя бы по этой причине мы поговорим.
Гарри вздохнул.
— Я, наверное, неправ, что так отреагировал. Представляю, как это выглядело со стороны. Но… сейчас поздно. Ничего не изменить. Я вот что подумал, Сев, и почувствовал. Ты даже не спросил меня. Хочу ли я. Конечно, я хочу, очень, всю жизнь хочу провести с тобой; этот брак – я даже помыслить о таком счастье не мог. И никогда бы не отказался. Это мечта. Но ты даже не спросил. Понимаешь? «Мы» — не что-то безликое, где решает один, «мы» — это двое, два разных человека, которые вместе, но у них разные головы, разные сердца, разные привычки и даже чувства разные. А ты всё решил за меня, словно я малыш, неразумное дитя; конечно, ты знал, как лучше, и ты прав, всё так отлично придумал. Но я не ребёнок, а мужчина. И ещё… коробка выглядела, будто… издевательство. Только наша, милая, заводная шутка, со значением, но выставлять её на публику… Этого я не понимаю. А ещё кольца. Медные, вовсе не обручальные. Пусть бы хоть тонкие и совсем недорогие, но золотые, как положено, а это… Я себя уродцем, маленьким, лишним и одиноким, почувствовал: меня тётка всегда называла медяшкой, как самую никчёмную монету, дешевку, голь нищую; и так ребёнком себя ощутил, да ещё и это. Разве так брак заключают? А ещё я посмотрел на Драко и Гермиону – они сидели такие красивые и… такие удивлённые, а это же их свадьба, их, понимаешь? Прости. Не могу так!
