– Сколько раз надо говорить об этом, Декла? – Амихай снял очки. – Следи за языком!
– Мать вашу перемать! – В дверях появился отец, держащий в руке мобильник.
– Ицик! – Амихай с трудом удерживался, чтобы не задушить его ожерельем из цветов. – Язык…
– И это называется – час бесплатно? Посмо-три! – кричал отец, глядя на Амихая в упор и при этом совершенно не видя его – способность, которую он развил в совершенстве. – Это просто пиратский корабль, а не круизный лайнер!
– Папа! – застонала от отчаяния Декла. – Ты можешь взять Яэли, чтобы она порисовала у вас в каюте?
– Нет, ты только посмотри сюда! – не унимался отец, тыча ей в лицо старыми часами «Касио», которые Дан получил в подарок на бар-мицву.
Когда семь лет спустя Дан решил заменить их новыми, отец, который никогда ничего не выбрасывал, заявил, что они в полном порядке и теперь он будет их носить. Спустя еще десять лет три из четырех кнопочек отвалились, на них приходилось нажимать булавкой, но отец продолжал настаивать на своем.
– Две минуты сорок секунд разницы! – продолжал отец, сверяя показания телефона с исцарапанным экраном часов, на котором с трудом можно было что-либо разобрать.
– Выключай интернет, Ицик! – послышался голос мамы, продемонстрировавшей всем способность врываться куда угодно даже через незапертые двери. – Я связалась со страховой компанией. Жаль, что мы положились на этот корабль. Надо было напрямую соединить их с нашим банком.
И, мельком взглянув на меня, она произнесла:
– Ну что за недотепа такой? Ты что, не мог смотреть под ноги?
– Я пыталась остановить его, мамочка, – откликнулась Декла, всякий раз в присутствии матери превращаясь в копию своей дочери.
– Нет, вы только посмотрите на это! – Мама трясла передо мной бумажкой, похожей на счет. – Триста девяносто евро за осмотр врача. Да они и шекеля от меня не дождутся! И я еще должна заниматься всем этим посреди отпуска! Даже когда у твоей бабушки был рак и мы были вынуждены прибегнуть к услугам частного врача, мы и то заплатили меньше.
Все шестеро находившихся в комнате людей были так или иначе связаны со мной кровными узами: старшая сестра, младший брат, зять, племянники и отец с матерью. Разве не должна была мама первым делом прибежать ко мне, погладить по голове, взять за руку и попросить описать в мельчайших подробностях все, что со мной случилось? А потом сказать Декле, что ее попытка остановить меня не имеет никакого значения. Я уже упал, и теперь все должны помочь мне подняться, и пусть она пойдет в свою комнату и подумает о своем поведении, потому что все мы – одна семья.
Слышишь, Декла? Семья!
Разве может она не спросить меня, могу ли я встать, сесть или лечь, а потом потребовать, чтобы Лираз немедленно вызвала сюда врача, и заявить ему в присутствии всей семьи, что, пока он не поставит меня на ноги, она отсюда не выйдет, а глупости вроде часов посещения ее совершенно не интересуют?
Разве не должна она, пока испуганный врач несет ей матрас, чтобы она могла спать рядом со мной на полу, посмотреть пронизывающим материнским взглядом на мою вывихнутую ногу, прикоснуться к ней тем чудесным материнским прикосновением, которого я так никогда и не испытал, но верю, что она им обладает, и сказать, что все выглядит совсем не так плохо, как мне кажется?
И что все будет хорошо.
Слышишь, Йони? Все будет хорошо. Это я, мама, тебе говорю.
А уж матери в таких делах разбираются.
Верно, мама?
– Йонатан, – буркнула мама, не отрывая взгляда от счета, – назови номер своего страхового полиса.
– А…
– Что ты там бормочешь? – рассердилась мама, в конце концов посмотрев на меня. – Он же должен быть у тебя в мобильнике. Давай посмотрим, чего он стоит, может, я у тебя чему-нибудь научусь.
– Э…
– Ну же, Йони! Шевелись! У меня страховой агент на проводе.
– Я…
– Его мобильник разбился, – прошептала с другого конца комнаты Лираз, о присутствии которой я уже забыл.
– Что? – спросила мама, впервые обратив на нее внимание.
– Он разбился при падении, – ответила Лираз, прислонясь к стене и сложив руки на груди. – Я отдала его в ремонт нашим техникам. И раз уж мы пираты, я позабочусь, чтобы они выставили вам счет.
– Я вообще не понимаю, как можно требовать такую сумму! – Мама тоже сложила на груди руки. Она выглядела, как задира-петух, готовый броситься в драку. – В приличных местах спрашивают, прежде чем предъявить счет на четыреста евро.
– Мы его спросили, – кивнула Лираз в мою сторону, – но, так как у него было сотрясение мозга и он не мог ответить, мы понадеялись, что он согласится.
– Так дела не делаются! – бросилась в атаку мама. – Можно поговорить с тем, кто за это отвечает?
– Именно этим вы и занимаетесь.
– Послушайте, девушка, мне ваш тон совершенно не нравится. Я – ваш клиент, я плачу деньги и требую, чтобы ко мне обращались вежливо.
– Будет лучше, – угрожающе произнесла Лираз, подойдя к маме вплотную, и я впервые почувствовал к ней хоть какую-то симпатию, – если мне не придется разговаривать с вами невежливо.
– Видал, Ицик, как они обращаются со своими клиентами? Если так пойдет и дальше, я потребую возврат денег за моральный ущерб.