Существенным результатом этого исследования является тот вывод, что источника, из которого произошли обычаи первобытного человека, нельзя искать в рациональных процессах. Большинство исследователей, старавшихся выяснить историю обычаев и табу, выражает взгляд, согласно которому этим источником являются размышления об отношениях между человеком и природою; первобытному человеку кажется, что в мире повсюду обнаруживаются действия сверхъестественной силы, могущей вредить человеку при всяком раздражении, попытки же избежать конфликтов с этими силами вызывают бесчисленные суеверные постановления. Получается такое впечатление, что обычаи и мнения первобытного человека сложились благодаря сознательному размышлению. Однако представляется очевидным, что весь этот образ мыслей оставался бы последовательным при предположении, что псе процессы оказываются подсознательными.
Если даже признать это, я полагаю, что эти теории должны быть толкуемы шире, так как многие случаи этого рода, по-видимому, оказывались бы возможными без всякого рода рассуждений, сознательных или бессознательных, — например, те случаи, в которых обычай установился благодаря общим условиям жизни и стал сознательным, когда эти условия изменились. Я нисколько не сомневаюсь в том, что существуют случаи возникновения обычаев благодаря более или менее сознательному размышлению; но я столь же уверен и в том, что другие обычаи возникли без такового, и что наши теории должны объяснять и то и другое.
Исследование первобытной жизни обнаруживает существование большого количества ассоциаций иного типа, которые не так легко объяснить. Известные формы ассоциировавшихся идей можно признать во всех типах культуры.
Темные цвета и чувство уныния тесно связаны между собою в наших умах, хотя и не в умах народов, культура которых чужда нам. Шум представляется неуместным там, где выражается печаль, хотя у первобытных людей громкое рыдание плакальщика является естественным выражением горя. Декоративное искусство имеет в виду производить приятное впечатление на глаз, но такой рисунок, как крест, сохранил свое символическое значение.
В общем, такие ассоциации между группами идей, которые очевидно не связаны друг с другом, редки в цивилизованной жизни. То, что они прежде существовали, доказывается, как историческими свидетельствами, так и пережитками, в которых старинные идеи исчезли, хотя сохранилась внешняя форма. В первобытной жизни встречается множество таких ассоциаций. Мы можем начать их рассмотрение с таких примеров, для которых можно найти аналогичные случаи в нашей цивилизации, и которые поэтому нам легко понять.
Обширнейшею сферою, в которой сохранились такие обычаи, являются обряды. Мы встречаем многочисленные установленные обрядовые формы, которыми сопровождаются важные действия, и которые постоянно применяются, хотя их первоначальное значение совершенно утрачено. Многие из них так стары, что их происхождения следует искать в древности или даже в доисторические времена. Ныне сфера применения обрядов сужена, но в первобытной культуре ими проникнута вся жизнь. Нельзя совершить ни одного сколько-нибудь важного действия, которое не сопровождалось бы предписанными обрядами, форма которых более или менее выработана. Во многих случаях доказано, что обряды более устойчивы, чем их объяснения; у разных людей и в разные времена они символизируют разные идеи. Разнообразие обрядов столь велико, и они до такой степени повсеместно распространены, что здесь оказывается налицо крайнее разнообразие ассоциаций.
Мне кажется, что мы можем взглянуть с этой точки зрения на многие из наиболее основных и необъяснимых черт первобытной жизни, и если мы станем рассматривать их как ассоциации, возникающие между разнородными мыслями и действиями, то нам паче понять их возникновение и историю.
