Каким бы образом ни устанавливались эти ассоциации, не подлежит сомнению, что они существуют, что, с психологической точки зрения, их характер одинаков с характером рассмотренных выше ассоциаций, и что стремящийся к рационалистическим объяснениям ум человека скоро потерял историческую нить и переистолковал установившиеся обычаи в соответствии с общим направлением мысли, свойственным его культуре. Поэтому мы вправе сделать тот вывод, что эти обычаи также должны быть изучаемы прагматическим методом, потому что ассоциации, связывающиеся с ними в настоящее время, вероятно, не оригинальны, а скорее вторичны.
Пожалуй, представляется рискованным рассматривать в настоящее время происхождение этих типов ассоциации; но, может быть, уместно остановиться на некоторых из наиболее обобщенных фактов, по-видимому, характеризующих первобытную культуру по сравнению с цивилизацией. С нашей точки зрения замечательной чертой первобытной культуры является большое число ассоциаций между совершенно разнородными группами таких явлений, как явления природы и индивидуальные эмоции, социальные группировки и религиозные понятия, декоративное искусство и символическое истолкование. Эти ассоциации обнаруживают тенденцию исчезать с развитием нашей нынешней цивилизации. Однако тщательный анализ доказывает, что многие из них продолжают существовать, и всякому автоматическому действию свойственна тенденция к установлению своих собственных ассоциаций соответственно тем умственным связям, при наличности которых оно регулярно совершается. Одно из великих наступивших изменений, может быть, всего лучше выражается в такой форме, что и первобытной культуре впечатления из внешнею мира тесно ассоциируются с теми субъективными впечатлениями, когорт они регулярно вызывают, но которые в значительной степени определяются окружающею индивидуума социальною средою. Постепенно признают, что эти связи менее достоверны, чем другие, остающиеся одинаковыми для всего человечества и при всяких формах социальной окружающей среды; и таким образом происходит постепенное устранение одной субъективной ассоциации за другою, завершающееся в нынешнем научном методе. Иными словами, когда наше внимание обращено на известное понятие, для которого существует целая кайма, образуемая находящимися в связи с ним побочными понятиями, мы сразу ассоциируем его с тою группою, которая представлена категорией причинности. Когда то же самое понятие представляется уму первобытного человека, оно ассоциируется с теми понятиями, которые находятся в связи с ним при посредстве эмоциональных состояний.
Если это верно, то ассоциации первобытного ума разнородны, а наши — однородны, и они представляются основательными лишь с нашей точки зрения. Уму первобытного человека могут представляться рациональными, лишь его собственные ассоциации. Наши ассоциации должны казаться ему так же разнородными, как его ассоциации кажутся нам, потому что связь между совершающимися в мире явлениями в том виде, как она представляется по устранении их эмоциональных ассоциаций, производимом по мере накопления познаний, не существует для него, между тем как мы уже не можем чувствовать тех субъективных ассоциаций, которыми руководится его ум.
Эта особенность ассоциации является также другим выражением консерватизма первобытной культуры и изменчивости многих черт нашей цивилизации. Мы старались показать, что сопротивление, оказываемое переменам, в значительной степени вытекает из эмоциональных источников, и что в первобытной культуре эмоциональные ассоциации представляют собой господствующий тип: этим объясняется сопротивление новизне. С другой стороны, в нашей цивилизации многие действия совершаются лишь как средства, ведущие к достижению рациональной цели. Они не усваиваются нашими умами настолько глубоко, чтобы установились связи, которые придали бы им эмоциональное значение: отсюда вытекает наша готовность к изменению. Однако мы признаем, что мы не можем без серьезного эмоционального сопротивления преобразовать какое-либо из основных направлений мысли и деятельности, определяемых полученным нами в детстве воспитанием и образующих подсознательную основу всех наших действий. Это доказывается отношением цивилизованных обществ к религии, политике, искусству и к основным понятиям науки.
