И нашем современном обществе рассмотрение совершающихся в мире явлений постоянно ассоциируется с усилиями дать им адекватное объяснения, основанные на принципе причинности. В первобытном обществе рассмотрение тех же явлений приводит к нескольким типичным ассоциациям, которые отличаются от наших, но с замечательной регулярностью оказываются налицо у племен, живущих в отдаленнейших частях света. Отличным примером этого рода ассоциаций является регулярная ассоциация наблюдений, относящихся к совершающимся в мире явлениям с чисто человеческими приключениями; иными словами, существование мифов, относящихся к природе. Мне кажется, что характерною чертою мифов, относящихся к природе, является ассоциация между наблюдаемыми событиями, совершающимися в мире, и тем, что можно назвать романическою интригою, в основе которой лежит знакомая людям форма общественной жизни. Интрига, как таковая, могла бы так же развиваться у самих людей; но ее ассоциации с небесными телами, с грозою или с ветром обращает ее в миф, относящийся к природе. Единственное различие между народным сказанием и мифом, относящимся к природе, заключается лишь в ассоциации последнего с явлениями, совершающимися в мире. Эта ассоциация не развивается самопроизвольно в современном обществе. Если же она нее еще встречается там и сям, то в основе ее лежит пережиток традиционного мифа, относящегося к природе. Наоборот, в первобытном обществе она постоянно встречается. Исследование основания для этой ассоциации представляет собой привлекательную проблему, о разрешении которой можно лишь строить догадки.
Некоторые другие примеры докажут, что ассоциации вышеупомянутого рода очень обыкновенны в первобытной жизни. Прекрасным примером могут служить известные характерные формы первобытного декоративного искусства. У нас декоративное искусство служит почти исключительно для достижения эстетических целей. Мы желаем украшать декорируемые предметы. Мы признаем известное соответствие между декоративными мотивами, назначением предметов и эмоциональным эффектом декоративного мотива. В первобытной жизни условия оказываются совершенно иными. Обширные исследования о декоративном искусстве во всех частях света доказали, что декоративный рисунок практически ассоциируется с известным символическим значением. Вряд ли известен такой случай, когда первобытное племя не может дать какого-либо рода объяснения употребительных рисунков. В некоторых случаях символическое, значение может быть чрезвычайно слабо выражено, но обыкновенно оно в высокой степени развито. Например, в треугольниках и четырехугольниках, рисуемых индейцами, живущими на американских равнинах, почти всегда выражается определенный символический смысл. Они могут увековечивать воинские подвили или представлять собой молитвы или каким-либо образом выражать идеи, относящиеся к сверхъестественному. Могло бы казаться, что у первобытных племен почти не существует декоративного искусства дня искусства. Единственными аналогиями в нынешнем декоративном искусстве является употребление флага, креста или эмблем тайных обществ для декоративных целей; но число их незначительно по сравнению с общими символическими тенденциями первобытного искусства. Таким образом, можно видеть, что в данном случае мы опять-таки находим в первобытном обществе тип ассоциации, совершенно отличающийся от типа ассоциаций, встречающегося у нас. У первобытных людей эстетический мотив комбинируется с символическим, между тем как в современной жизни эстетический мотив или вполне независим или ассоциируется с утилитарными идеями.
На американском побережье северной части Тихого океана рисунок с изображениями животных, встречающийся во многих других частях света, прочно ассоциировался с идеей тотемизма и вызвал не имеющее себе подобного применение животных мотивов. Это также могло способствовать сохранению реалистического характера такого искусства. У сиуксов высокая оценка воинской доблести и привычка совершать воинские подвиги в присутствии племени побудили мужчин ассоциировать украшения на своем платье с военными событиями, так что у них развился военный символизм, между тем как женщины этого племени объясняют тот же самый рисунок совершенно иначе (Висслер)[149]. Мне кажется, что в данном случае нам не особенно трудно проследить ход мыслей, ведущий к возникновению ассоциации между формами декорации и военными идеями, хотя наш ум требует гораздо более сознательных усилий, чем ум первобытного человека. Самый факт почти повсеместного существования декоративного символизма показывает, что эта ассоциация должна устанавливаться автоматически и без сознательного размышления.
