Здесь все друг в друга кидают «стариками». Это часть нашей корпоративной культуры. Взять любой фильм, который крутится по ящику: там всегда крутой чел с выражением натуженного при запоре лица бесстрашно роняет, по-приятельски похлопывая по плечу: «старик, не парься», «старик, всё ОК!», «что случилось, старик?». Как будто все себе желают преждевременной старости, не могут дождаться и начинают тренироваться друг на друге уже сейчас. Я смотрю на этого типа: осоловелые навыкате глаза, огромная бородавка на лбу, соломенные волосы, замызганная шея, тупорылая свиная морда и зловонное дыхание, как будто у него во рту на миндалинах повесился скунс. Интересно, кто-нибудь позарился бы на такое сокровище, если бы Государство не выдавало жён таким безнадёжным? Мне хочется взять ножницы и отстричь ему эту уродливую бородавку на лбу или просто соскребнуть ногтем. Но я себя сдерживаю. Я чувствую, как мои лицевые мышцы в обход сознания начинают усиленную работу по строительству подобающего выражения рта, двигая себя в разные стороны, ища и не находя правильного положения. И, наконец, построив что-то наподобие дружелюбной улыбки, я отвечаю ему. Я слышу, как что-то говорю, я чувствую это по колебаниям воздуха, я представляю, как мой язык тяжело ворочается, пропуская звуки сквозь жернова связок, но не понимаю смысла своих слов. Наверняка я произношу что-то дико банальное, что-то до крайности обрыдлое, то, что мой разум отказывается запоминать и записывать на жёсткий диск в моей голове.
Я хочу, чтобы этот тип отстал от меня как можно скорее и перевожу взгляд на монитор. По центру экрана появился большой жёлтый прямоугольник. Кинув быстрый взгляд на колонку цифр рядом с ним, я жму ДА. Проценты чуть-чуть вырастают, цифры неохотно колеблются, но этого мало. Я ещё раз жму ДА, дожидаюсь, когда прямоугольник наполнится заливкой и исчезнет. Посмотрев на часы, достаю из ящика стола пищевую карточку и ухожу на обед. Желудок сам себя не наполнит, а фигуры могут и подождать немного.
***
Наконец-то этот день закончился. И, да, можно уйти на час пораньше. Ноги нестерпимо ныли. Ступни распухли и расширились, словно Вселенная после Большого взрыва.
Мия не помнит, когда она в первый раз это услышала. Просто привязалось как-то и всё. Ещё эти рекламные зонды везде. Шныряют, выискивая, за что ухватиться. Она принципиально не оплачивала премиальный пакет, отключающий рекламу, не хотела добровольно накачивать корпорации своими деньгами. Поэтому зонды вились вокруг неё повсюду: на улице, в подъезде, залетали на открытую лоджию, прятались за машинами. Ну, хоть в здания им запрещено залетать. «БУДЬ СТИЛЬНОЙ! БУДЬ КРАСИВОЙ! БУДЬ УСПЕШНОЙ!» Сотни раз в день в качественном
Мия втиснула в туфли ноющие ноги и попыталась встать. Ступни пронзила резкая боль, как будто мерзкий злобный гном внезапно резанул тесаком по мизинцам и пяткам. Шаг, ещё шаг, вроде уже можно ходить. Она аккуратно сложила униформу в свой шкафчик, посмотрела на себя в зеркало, увидев белый волос на голове, осторожно вырвала его, отправив в мусорное ведро. Старость не в тренде. Браслет на её руке незаметно помигивал зелёным огоньком. Надо же, в инструкции сказано, что его нельзя снимать даже в душе. Что уж говорить, даже спать придётся с ним, как с любимым мужчиной, всегда и везде, и пока смерть не разлучит нас, ха-ха. Мия улыбнулась. Повышение всего за год – это тоже достижение. Многие здесь работали дольше неё и до сих пор занимали 2 Уровень, а кто-то и вовсе нулевой, как та девчонка из Зоны Свадебных Нарядов. Мия вспомнила коренастую и неуклюжую девушку невысокого роста, с невзрачным лицом и с пучком тусклых волос на голове, перевязанных вылинявшей резинкой. Она работает уже третий год. А кто-то говорит, что и больше. И до сих пор на 0 Уровне! Это просто немыслимо. Многие считают её дурочкой. Ну, что-то вроде умственного инвалида. Компания, наверное, за счёт таких имеет налоговые льготы, вот и не гонят её в шею.
