Мия докурила сигарету и зашла обратно в квартиру. Она поставила чайник и, вскипятив воду, заварила себе чёрный чай. Высыпала на сковородку замороженную стручковую фасоль. Равномерно помешивая её лопаткой, обжарила немного со всех сторон и добавила перец. Затем в отдельной кастрюле сварила бурый рис и выложила невысокой горкой его к себе на тарелку, добавив рядом фасоль. Взяла из холодильника одиноко лежащий лимон, нарезала его тонкими ломтиками и один из них положила в чашку с чаем. Сделала глоток. Чай уже остыл и покрылся масляной плёнкой. В чашке так же холодно, как и в душе. Мия поёжилась. Она ненадолго задумалась, затем встала из-за стола и достала с полки толстый потрёпанный каталог. На его глянцевых страницах в самых разных позах сидели, стояли, лежали смазливые, брутальные, молодые, старые, по-детски наивные, мужественные, с голым торсом и без, накачанные и в теле, красивые и не очень плотники, сантехники, пожарные, врачи, водители автобусов, пилоты, официанты, клерки и ещё множество мужчин самых разных профессий. Мия быстро пролистала каталог, ненадолго останавливаясь на заинтересовавших её страницах, и, наконец, облюбовав одну, набрала номер телефона, заказав себе мужчину за деньги, чтобы прогнать одиночество ещё на одну ночь.
***
Я зашёл в квартиру. В первую секунду я отшатнулся от нахлынувшей на меня темноты. Стало жутко и неуютно. Я быстро пошарил рукой по стене справа и нащупал выключатель. С включенным светом квартира уже не казалась такой чужой и враждебной. Я разулся и прошёл в спальню. Снял с себя костюм, рубашку, галстук и аккуратно развесил всё это на вешалки. Пусть верные доспехи до утра дожидаются своего доблестного рыцаря. Снял часы с руки и положил на тумбочку у кровати. В одних трусах и чёрных носках в стиле а-ля менеджер я прошёл на кухню и, открыв холодильник, достал ледяное пиво в алюминиевой банке – самой экономичной упаковке в мире! Чпок! Пиво, дружески подмигивая, говорит мне: «Привет, дружок! Ну вот и ты!». Я не хочу казаться холодным и невежливым, и в ответ забываюсь в страстном поцелуе с банкой.
Зажав её в правой руке, прохожу в комнату, включаю телек и громко плюхаюсь на диван. Некоторые места на нём уже приобрели форму моей задницы. Делаю глоток. Стоит только оказаться одному и замолчать, или даже просто мысленно остановить бег времени, как начинается самокопание. Анализ. Синтез. Индукция. Дедукция. Много чего. Излюбленный процесс. Глубже. Глубже. Глубже. Пока всё не встанет вверх дном. Пока не потеряю ориентиры. Пока не начну путать, где белое, а где чёрное. Пока не усомнюсь, что есть я? Или кто есть я? И я – это я или не я вовсе? Пока не стану одной сплошной пародией на метафору. Хотя, если верить рекламе, «в перевёрнутом мире есть свои преимущества». Осознанная ли это реальность? Не это ли псевдовкус вещей и взглядов на них? Хочется взорваться от самого себя. Сдетонировать в унисон своим мыслям. Вслепнуться и вгрызться в брешь между ними. Не получается. Поэтому так и живу. Так и живу. Блокирую себя от себя самого телевизором и алкоголем.
По TV всё как обычно – мельтешащие цветные картинки без особого смысла: кто-то кого-то убивает, кто-то где-то целуется, какие-то умники решают задания на время, жирные политики сквозь узкие щёлочки ртов напичкивают нас обещаниями. Я лениво листаю каналы, перед этим выключив звук на телевизоре. Так даже интересней, когда не слышишь всю эту ересь. На одном канале люди поют какие-то песни – смешно открывают рты, как рыбки. По другому – чёрно-белый фильм. Мужчина в шляпе с грустными глазами беззвучно шевелит губами. К нему на шею кидается блондинка, обливаясь слезами в режиме
