- О, спасибо, фра Николь! – обрадовалась девочка. – Моей Лигси как раз нужны новые банты!
На обратном пути общий разговор не клеился. Все слишком устали от впечатлений. Мари клевала носом. Отец обнял её, чтобы девочка не ударилась головой о стенку. Смотреть на это было приятно – фрам Ислуг был любящим отцом, и это постоянно проявлялось в мелочах.
- Николь, - тихо позвала меня Дженна. – А заседание будет открытым?
- Не думаю, - ответила я, не сразу сообразив, о чём она меня спрашивает.
- Думаю, твои родственники не упустят возможности услышать последние новости и придут на суд, - также тихо сказала Дженна.
- О, только не это! – искренне воскликнула я.
Дженна оказалась права. Когда мы назавтра приехали на заседание, перед большим каменным зданием суда уже стояла вереница карет и стояла куча зевак. Каким образом все эти люди узнали, что сегодня решается судьба приюта – ума не приложу, но среди них я увидела и принаряженных мачеху и Рут с Саверио.
Они метнулись было ко мне, но тут из здания суда появился Лигрезо.
- Коронет! Коронет! – зашептались в толпе зевак.
Мужчина подал мне руку, помогая сойти и улыбнулся.
Мои родственнички оторопело замерли, поедая нас взглядами.
- Как прошла ночь? – спросила я.
- Спокойно, - улыбнулся в ответ Лигрезо.
Говорили мы тихо, и вряд ли кто мог расслышать, о чём, но то, что нищая Николь запросто говорит с самим принцем, ввергло мачеху в состояние, близкое к ступору. Ну хоть в этом повезло, и не пришлось объясняться с ней перед зданием суда и в присутствии Лигрезо!
Мы прошли в зал, и я облегчённо вздохнула. Вряд ли всех любопытствующих пропустят внутрь, а после суда я придумаю, как побыстрее сбежать от бывшей родни.
Судебное заседание было долгим и трудным. Я впервые увидела хозяйку приюта Ардину Безье. Довольно пышная особа лет сорока с фальшивой, словно прилепленной к губам улыбкой и цепким недобрым взглядом, совсем как у моей мачехи.
Первая часть заседания была открытой. Бесконечные свидетели рассказывали, как часто видели они приютских детей у храма, какие продукты и в каком объёме поставлялись в приют, чем именно кормили детей, и что готовилось для монахинь, видели ли детей у заведения мамаши Безье. Досконально выяснялось количество проживающих в одной комнате, условия проживания. Особо остановились на предназначении отдельных комнат. После того, как упомянули карцер, меня, как воспитанницу приюта, перенёсшую такое наказание, вызвали свидетелем.
Я постаралась собраться и не дать эмоциям одержать верх, но вспоминать было непросто, и мой голос дрогнул, когда я рассказывала, как едва не умерла от переохлаждения. Всё же я справилась, и скоро меня поблагодарили и попросили вернуться на своё место в зале.
Я села, поймав задумчивый взгляд Лигрезо. Вряд ли коронет, да и фрам Ислуг, смогут относиться ко мне по-прежнему. Неприглядная сторона моей прошлой жизни сегодня предстала перед ними во всём своём убожестве. Я сидела, стараясь избегать направленных на меня любопытных взглядов, и как на иголках ждала, когда суд дойдёт до эпизода с Беаном. Неужели всю эту грязь поднимут в присутствии зевак, которых немало набилось в тесное помещение?
К счастью, скоро объявили перерыв. Вторая часть заседания должна была пройти при закрытых дверях, и недовольные горожане наконец вышли во двор.
- Не хотите ли немного подышать свежим воздухом? – спросил коронет Лигрезо.
Воздух в зале заседаний и правда был спёртым, но, вспомнив о родственниках, поджидавших снаружи, я покачала головой.
- На заседание пришли моя мачеха и сводная сестра, - призналась я. – Я бы не хотела их видеть.
- Мы можем выйти с другой стороны, - предложил коронет Лигрезо.
Я взглянула на него с истинной признательностью. Дверь, через которую меня вывел Лигрезо, выходила в маленький закрытый двор, где не было никого, кроме нас.
- Ислуг рассказал мне о вашей встрече с родными, - признался Лигрезо.
- У меня нет родных, - спокойно ответила я. – После того, как эта женщина сдала в приют двух беспомощных детей, я не считаю её даже мачехой. Да, когда я вчера увидела дом, сердце моё сжалось. Но это только потому, что в этом доме мы с Беаном когда-то жили с любящими родителями и были счастливы.
Лигрезо чуть нахмурился.
- Я не совсем понимаю, как вашей мачехе удалось выселить вас с братом из дома. Разве он не принадлежит вам по праву наследования?
Я пожала плечами.
- Мачеха сказала, что выкупила дом, когда отец заложил его за долги. Вернее, даже не она сама, а муж её дочери. Но прежде,… - я задумалась, припоминая. – Она сказала, что дом никогда не принадлежал моему отцу! Странно! Скажите, коронет Лигрезо, возможно ли выяснить, снимал ли отец мой дом или же он был его собственностью? И действительно ли отец заложил его за долги, как говорит мачеха?
- Конечно, возможно, - кивнул мужчина. – После любой сделки остаются документы. Я сам займусь этим после суда.
Мы немного погуляли по внутреннему дворику, пока удар маленького колокола не объявил об окончании перерыва.
