– У меня кое-что есть для тебя, но только ты папе ничего не говори. Ты же знаешь, какой он.
Она протягивает мне сверток, упакованный в оберточную бумагу, оставшуюся с Рождества.
– Ты разворачивай, а я уйду, – говорит мама. – А вот еще открытка от Диллона.
Она вытаскивает конверт из заднего кармана джинсов. Видимо, Диллон побоялся сам поздравить меня, потому что понимает: он должен был заступиться за меня, когда мы были на Ханури-Пойнт.
Когда мама уходит, я первым делом открываю конверт. На открытке изображен шоколадный торт с шестнадцатью разноцветными именинными свечками. Подписано – от Диллона и Эдди. Диллон даже попытался изобразить корявый почерк Эдди. Диллон тоже притворяется. Иногда у меня такое чувство, будто мы живем в параллельном мире, где Эдди еще с нами, но в мгновение ока мы возвращаемся в реальность – и его нет. Такие дни самые ужасные.
Подарок от мамы – крошечный черный кружевной топ. Хорошо еще, если я сумею просунуть в него голову, но даже если сумею, то потом придется с трудом засовывать руки в хлипкие рукава. Я готова выбросить топ в мусорную корзинку, но думаю, что в один прекрасный день мама попросит его у меня поносить. В прошлом году она подарила мне пристегивающиеся шиньоны – можно подумать, мне нужно еще больше волос. Я отдала шиньоны Диллону, чтобы он подарил их сестре одного их своих друзей.
А Эдди прицепил бы шиньоны и напялил коротенький топ только для того, чтобы рассмешить маму. Моя грудная клетка сотрясается. Такое чувство, словно Эдди хочет выйти из меня.
Эдди любил прятаться почти так же сильно, как любил дельфинов. Врачи сказали маме с папой, что его развитию поможет физическая активность. Еще сказали, чтобы ему разрешали прикасаться абсолютно ко всему и показывали самые разные материалы. Брату всегда нравилось рыть ямки и что-то строить. Мама стала собирать на работе картонные коробки и пластиковые бутылки от питьевой воды. Она приносила их домой, чтобы Эдди с ними играл.
Как-то раз, когда нам было около семи лет, мама пришла домой с огромной картонной коробкой, а еще она принесла красную краску. Эдди чуть не описался от радости, увидев эту коробку. Он сразу захотел в нее забраться.
Незадолго до этого отец рассказал нам историю про шахтеров, которые живут под землей в австралийской глубинке:
«Там такая жара, что прямо на земле можно за несколько секунд поджарить сосиски. В обычных домах жить невозможно, так что приходится жить под землей. Когда жарко, там говорят: „Как на сковородке“».
«Ух ты! – воскликнул Эдди. – Хочу под землю в Стралию!»
Мы покрасили коробку в цвет краснозема, а пока она сохла, Диллон учил Эдди выговаривать австралийские жаргонные словечки.
«Вот какой клевый стейку нас на решетке», – приговаривал Диллон, переворачивая пластиковый бургер из игрушечного набора Эдди для барбекю.
«Клевый», – повторил Эдди, наступил на один из бургеров, и тот треснул пополам.
Мы с отцом склеили этот бургер старым клеем UHU, который нашли в ящике кухонного стола. Отец любил чинить всякие мелочи – может быть, этим он как-то компенсировал то, что совсем не ремонтировал наш разваливающийся дом.
Когда коробка высохла, Эдди забрался под нее, и хотя там и для меня места хватило бы, меня он к себе не пустил.
«Тебе можно в школу для всехов ходить, – сказал он. – А у меня есть только мой домик под землей в Стралии».
Я на него жутко разозлилась и обозвала жадиной-моллюском.
«Ненавижу тебя», – прошипел Эдди в окошечко, которое отец прорезал в одной из стенок.
Он просидел под коробкой несколько часов. Наверное, заснул там, потому что потом испуганно позвал меня.
«Элли! – завопил он. – Выпусти меня! Элли! Я дышать не могу!»
Я представляю Эдди шестнадцатилетним – он все еще зовет меня «Элли», и он по-прежнему маленький и неуклюжий. Я вижу его у ворот школы, и мальчишки помладше его, но выше ростом, издеваются над ним – толкают, отнимают деньги. Я бросаюсь ему на помощь. Бью одного из обидчиков по лицу, и у того кровь течет из носа. А потом я веду плачущего Эдди домой.
Потом мне становится ужасно стыдно. Будь Эдди здесь и случись такое, разве я смогла бы спасти его по-настоящему?
Утром я сталкиваюсь с Диллоном на лестнице. Мы собираемся в школу – в первый раз после каникул. Диллон недавно подстригся, и его светлые волосы, спереди смазанные гелем, топорщатся «ежиком». С прической он экспериментирует с тех пор, как у него начался роман с Ларой, девчонкой из моего класса. К таким, как Лара, я привыкла. Однажды она поделилась со мной всеми своими канцелярскими принадлежностями, когда пропал мой рюкзак (потом я его нашла, кто-то его засунул за навес для великов). Но в этом году Лара подружилась с девчонками, которые ходят в школу с дамскими сумочками, и что самое главное – она стала водиться с моим заклятым врагом, Эйлсой Фитцджеральд. Диллон про это прекрасно знает, но, похоже, ему плевать на то, что его подружка мне не по душе.
