Боксер Рубин Картер[53] провел в заключении по несправедливому обвинению 19 лет, и выжить ему помогло отнюдь не богатство. Напротив, он намеренно лишил себя базовых тюремных удобств — подушек, радио, ковриков, телевизора, порно. Зачем? Чтобы у него больше нечего было отнять. Чтобы лишить охранников рычагов воздействия.
Когда мы строги к себе, другим труднее быть суровыми с нами. Проявляя строгость к себе, мы лишаем других власти над нами.
Живущий экономно гораздо свободнее того, кто так не поступает. Вот почему художник Микеланджело, пусть и не жил так же аскетично, как Катон, но тоже избегал подарков от богатых покровителей. Он не хотел никому быть обязанным. Он понимал, что настоящее богатство — независимость.
Может показаться, что жизнь Катона или Микеланджело была трудна. На самом деле — во многом проще, чем у других. Меньше вещей, о которых приходится беспокоиться. Меньше ходить на поклон. Незачем бояться, что завистники что-нибудь отберут.
Помните: меньше удовольствия, чем переутомленный человек, у которого еще и должники на пороге, получает только обладатель высокооплачиваемой работы, которую нельзя себе позволить потерять. Никто не свободен меньше человека, оказавшегося в ловушке на беговой дорожке: она ускоряется, он вынужденно двигается все быстрее, но при этом не идет никуда.
Мы часто в шутку произносим: я бы умер без своего [сами вставьте предмет роскоши].
Ответ? Они сильнее нас.
«Чем больше человек является человеком, — написал редактор Максвелл Перкинс[54] на своей каминной полке, — тем меньше он желает». Когда вы избавляетесь от ненужного и лишнего, оставшееся — и есть вы. Осталось то, что важно.
Но как понять, что именно лишнее? Один из возможных признаков — то, как сильно
Спросите себя: разве я и человечество не обходились без этого долгое время? Что было в прошлый раз, когда я получил желаемую вещь, — долго ли ощущалось удовлетворение по сравнению с раскаянием покупателя? И откуда я знаю, что эта вот вожделенная штука упростит мою жизнь? Ведь прошлая-то не упростила! Доказательства — в выдвижном ящике с разным барахлом или в дальнем углу кладовки.
Вспомните, как всего несколько лет назад вы довольствовались меньшим. Насколько вы были экономнее — по необходимости. Были ли годы молодости, когда вы стремились и боролись, временем нехватки чего-то? Годами, о которых вы сожалеете?
Как правило, нет. Это были счастливые дни. Мы почти скучаем по ним. Тогда все было проще. Чище. Было больше ясности. О большей части излишеств, которые появились у нас потом, мы даже и не подозревали. И мы не сохли по ним. Мы даже не знали, что такое возможно!
Не знали, что они сделают нас менее свободными и более зависимыми.
Чем меньше вы желаете, тем вы богаче, свободнее, сильнее.
Это же так просто.
Градостроитель Роберт Мозес был не самым милым, зато результативным человеком. За десятилетия пребывания у власти он сделал больше, чем многим казалось возможным: разбил миллион гектаров парков и 670 километров бульваров, построил 658 игровых площадок, 13 мостов, а также жилые дома, туннели, стадионы, общественные центры, выставочные залы — вся эта гражданская инфраструктура в Нью-Йорке стоила примерно 27 миллиардов долларов.
Он не просто хорошо справлялся со своей работой — он отлично выполнял множество обязанностей, занимал в течение долгой 44-летней карьеры 12 должностей, в том числе посты комиссара парков Нью-Йорка, президента Комиссии штата по энергетике и председателя Управления мостов и туннелей Трайборо.
Двигаетесь по Вест-Сайд-Хайвей — это Роберт Мозес. Пересекаете по мосту Трайборо пролив Харлем — и это Роберт Мозес. Отправляетесь в Государственный парк Ниагара-Фолс — Роберт Мозес. Посещаете парк Джонс-Бич — Роберт Мозес. Плаваете в бассейне «Астория» — Роберт Мозес. Всемирная выставка в Нью-Йорке 1964–1965 годов — Роберт Мозес. Зоопарк Центрального парка, стадион «Шей-стэдиум», туннель Бруклин-Бэттери, театр Джонс-Бич, Линкольн-центр — Роберт Мозес.
Его произведения формировали и определяли Нью-Йорк с 1924 по 1968 год и заслуживают того, чтобы их оценивали в сравнении, как выразился биограф Мозеса Роберт Каро, не с предшественниками и преемниками или даже с другими городами, а
Как Мозес добился этого?
Грубая сила Макиавелли, конечно. Безумная трудовая этика. Полное равнодушие к сопутствующему ущербу и безразличие к последствиям своих действий. Честолюбивое и непреклонное стремление оставить свой след на дорогах, в парках и силуэтах Нью-Йорка. Но был и еще один секрет успеха, и вы должны знать его — все равно, уважаете вы или презираете этого человека: чистый письменный стол.
