Образ убитой девушки упорно маячил перед глазами, вгонял в дрожь. Нет, это определенно был фильм – сколько их прошло мимо него! – сцена из очередного триллера. Либо трейлер с кучей спецэффектов. Других вариантов просто нет!
Фильм. Однозначно.
Впрочем, Том понимал, что заговаривает себе зубы. Исчезнувшие данные с ноута, угрозы по электронке. Он содрогнулся, охваченный мрачным предчувствием. Что за чертовщину он посмотрел вечером вторника?
– Привет, – раздался в трубке относительно бодрый голос Келли.
– Любимая, извини. Общался с очень трудным клиентом.
– Не извиняйся. Скорее всего, я просто напридумывала. Хотя, честно говоря, было жутковато.
Пока «ауди» катила мимо вереницы фабрик и складов, очередной самолет пошел на посадку, и Том повысил голос, чтобы перекрыть шум:
– Расскажи подробно, что случилось!
– Позвонил мужчина. Спросил: «Это дом Брайсов? Вы – миссис Келли Брайс?» Я ответила «да», и он повесил трубку.
– Наверняка какой-нибудь мошенник, – успокоил жену Том. – Только вчера читал в газете, что у них такие вещи поставлены на поток. Они звонят якобы из банка с целью проверки данных, потом выкачивают из людей кучу информации про их жилье, пароли, банковские счета и кредитные карточки. А у твоего «абонента», по всей видимости, случилась накладка.
– Наверное.
Келли явно не убедила версия с мошенниками; впрочем, как и самого Тома.
– У него был странный акцент, – добавила она.
– Какой?
– Европейский, не английский точно.
– Больше он ничего не сказал?
– Нет.
– Ты не ждешь никакую доставку?
– Не совсем, – поколебавшись, ответила Келли.
Проклятье. Сто процентов что-то купила.
– Милая, как понять «не совсем»?
– Торги еще не закончились.
Том не хотел даже знать, на какую ерунду она снова нацелилась.
– Слушай, я постараюсь освободиться сегодня пораньше. Только смотаюсь в город за ноутбуком, его пока ремонтируют.
– По-прежнему барахлит?
– Ага, завелся какой-то вредный вирус. Как погода?
– Проясняется.
– Может, если мне удастся вырваться, устроим семейное барбекю?
– Да, – со странной, уклончивой интонацией ответила Келли. – Наверное. Посмотрим.
Том вырулил на главную дорогу и на подъезде к кольцевой развязке завертел головой в поисках указателя на Лондон.
Пока «ауди» медленно тащилась по узкой автостраде М4, чей солидный кусок стараниями Джона (оторвать бы ему яйца!) Прескотта[5] оттяпали под автобусную полосу, Том гадал, кому и зачем понадобилось звонить ему домой, а потом вешать трубку. Скорее всего, заблудившийся курьер решил уточнить адрес. Ну разумеется. Нет никаких причин волноваться.
Однако Том волновался, потому что любил Келли, Макса и Джессику. Любил безумно.
Родители погибли, когда ему было двадцать (авария из-за плохой видимости на трассе М1), а родной брат Зак, на пять лет младше Тома, так и не оправился после трагедии. Он пристрастился к наркотикам и обосновался на Бонди-Бич в Сиднее, где перебивался случайными заработками и катался на серфе. Если не считать Зака и проживавшего в Мельбурне дяди по материнского линии, которого Том не видел с десяти лет и который даже не соизволил приехать на похороны, из близких, по-настоящему родных, у него остались только Келли, Макс и Джессика. Келли, Макс и Джессика были его единственной семьей.
Едва автострада закончилась и началась Кромвель-роуд, мобильный на подставке запиликал.
Том ткнул в «ответить».
– Алло?
– Это Том Брайс? – донесся из динамика мужской голос с сильным восточноевропейским акцентом.
– Да, – настороженно отозвался Том.
Мужчина повесил трубку.
Тело убитой, завернутое в полиэтиленовую пленку, точно замороженная вырезка из супермаркета, лежало на стальной тележке в стерильной прозекторской.
Торс, а также обе ноги и отрубленная кисть, найденные в зарослях рапса, были упакованы в отдельные пакеты: кисть – в маленькой, каждая нога – в пакеты побольше. Такая техника позволяла сохранить малейшие волокна, частички кожи и земли, какие обычно обнаруживали под ногтями. Для пущей надежности все останки обернули большим куском полиэтилена.
Доктор Фрейзер Теобальд осторожно снимал верхний слой, стараясь не упустить ни малейшей, самой микроскопической детали. Ни единой пылинки не должно упасть с тела покойной: как знать, вдруг именно она выведет на след убийцы.
Грейс наведывался в морг так часто, что давно сбился со счета. Впервые это случилось лет двадцать тому назад, когда его, желторотого полицейского, вызвали на вскрытие. В памяти прочно запечатлелся образ мертвого шестидесятилетнего мужчины, упавшего с лестницы. Тот лежал абсолютно голый, лишенный всякого достоинства, на большом пальце ноги болтались две бирки с именем: тускло-желтая и зеленая.
Когда прозектор сделал надрез на затылке, прямо под линией роста волос, после чего стянул кожу вниз, обнажая череп, а патологоанатом анатомической пилой принялся спиливать покойнику макушку, Грейс не изменил традициям новичков, а именно позеленел и побежал в туалет, где его вырвало.
