– Смотря что ты считаешь интересным. На ковре в спальне пятна крови, которые явно пытались замыть. Брызги на стене и потолке. Ключи от «мини-купера», припаркованного у входа. Машину отбуксировали на эвакуаторе, сами перегонять не стали, чтобы не намусорить.
– Логично.
Грейс сразу отметил себе, что на встречу с убийцей Джейни Стреттон не ехала на машине. Уже минус одна версия расследования.
– Мы попросим кого-нибудь отвезти тебя к дедушке. – Суперинтендант погладил кота.
Тиндалл снова метнул на него странный взгляд:
– Прошу за мной.
– Ты, наверное, Чумазик, – обратился к коту Грейс, вспомнив кличку, услышанную от Дерека Стреттона.
Чумазик мяукнул.
– Его кормили?
– На кухне стоит автоматическая кормушка, – сообщил Тиндалл.
Грейс последовал за криминалистом. Вопреки неприглядному фасаду и местам общего пользования, квартира Джейни Стреттон была просторной, добротной и обставленной хоть и дешево, но со вкусом. Сверкающий паркет в прихожей и гостиной устилали белые коврики, занавески с покрывалами тоже сверкали белизной; мебель, напротив, была черной, за исключением шести стульев из плексигласа вокруг обеденного стола. На стенах висели черно-белые фотографии, причем парочка – довольно откровенных.
В нише, у большого эркерного окна, стоял хлипкий по виду столик с ноутбуком «Сони» и телефоном с автоответчиком; мигающая лампочка оповещала о непрослушанных сообщениях.
В отличие от крохотной кухоньки и гостевой спальни, главная спальня была вполне приличных размеров, сразу чувствовалось, что хозяйка – женщина. Об этом свидетельствовал и слабый аромат духов, смутно знакомый и приятный. В груди закололо от мысли, что Джейни мертва, однако часть ее по-прежнему витает в квартире. На полу от стены до стены – белоснежный ковер, с огромным, фута два в диаметре, пятном посередине, обрамленным пятнами поменьше. Следы крови, которые кто-то безуспешно старался замыть.
Сквозь открытую дверь просматривался совмещенный санузел. Осторожно перешагивая через пятна, Грейс пересек спальню и заглянул в ванную. На полу стояли пустое пластиковое ведро и швабра.
Грейс обшарил взглядом спальню, впитывая каждую деталь, пока очередной криминалист сосредоточенно обрабатывал все поверхности порошком для снятия отпечатков. Глаза скользнули по маленькой двуспальной кровати с разбросанными по ней подушечками, кедровому сундуку в изножье, большому зеркалу в старинной раме, закрытым жалюзи, двум включенным ночникам и шкафу с зеркальными дверцами напротив постели. На стене виднелись алые брызги, которые убийца не удосужился смыть. А может, решил не заморачиваться, потерпев неудачу с ковром. Или его спугнули в разгар уборки.
Однако и ведро, и швабра были чистыми.
Еще одна загадка.
Чумазик завернул в спальню и потерся о его ногу. Грейс рассеянно погладил кота, а потом, подражая Тиндаллу, задрал голову и обнаружил над собой зеркальный потолок.
– Довольно необычно, – заметил криминалист.
– Похабщина, – фыркнул Брэнсон.
– Может, у нее больная спина, – пошутил Грейс. – Вот она и красилась, глядя в потолок.
– Есть еще кое-что. – Тиндалл открыл сундук в изножье.
Детективы подались вперед. К огромному изумлению Грейса, сундук был доверху набит разными приблудами в стиле садо-мазо.
В глаза сразу бросились плеть, наручники, резиновая маска и еще куча всякой всячины вроде утыканного шипами собачьего ошейника, явно предназначенного не для собаки, катушки клейкой ленты, бамбуковой трости и вибраторов.
– Похоже, мы нашли ее коробку с игрушками, – присвистнул Грейс.
– На вкус и цвет, – пожал плечами Тиндалл.
Грейс опустился на корточки и стал рассматривать содержимое сундука.
– Это все?
– Нет. У нее в тумбочке штук двадцать порножурналов. Прям хардкорных.
Грейс с Брэнсоном пролистали парочку. Мужчины с женщинами, женщины с женщинами, мужчины с мужчинами, групповухи. Хотя ситуация совершенно не располагала, на лесбийских сценах Грейс испытал непреодолимое возбуждение и мысленно порадовался, что спустя столько лет к нему начали возвращаться чувства и желания.
– Это у нас считается нормальным? – хмыкнул Брэнсон.
– Мне доводилось находить кучу порно в мужских тумбочках, но не в женских, – отозвался Тиндалл.
Тем временем Грейс в одиночку обошел квартиру, чтобы проникнуться атмосферой, и с каждым шагом ощущение домашнего уюта стремительно улетучивалось.
Архитектор Ле Корбюзье как-то сказал: «Дом – это машина для жилья». Сейчас Грейс видел перед собой ту самую машину. Квартира сияла безупречной чистотой. В унитазе стоял свежий блок «Туалетного утенка», раковина без единого потека, все туалетные принадлежности – мыло, электрическая зубная щетка, отбеливающая паста – спрятаны в шкафчики. Помещение было подозрительно стерильным – для студентки.
Грейс мысленно сравнивал здешнюю спальню Джейни с той, в доме ее отца: с постерами на стенах, мягкими игрушками, коллекцией ракушек, книгами. В последней чувствовалась личность хозяйки, первая же была начисто лишена индивидуальности.
