– Дориан, он все время кричал на Сьюзен! – Мой голос ломался от возбуждения. – Я не могла понять, что именно не так, но теперь поняла. Я его знаю! Знаю!
– Ты уверена?
– Ты мне не веришь? – Я уставилась на него испытующим взглядом, но не особо удивилась. Дориан замялся.
– Нет, просто… ты столько пережила в последнее…
– Ты считаешь, это хорошая причина для сумасшествия?
– Кая, я не говорил, что ты сумасшедшая. – От досады щеки Дориана порозовели, и я сдалась и вздохнула. Несколько минут назад он защищал меня перед детективами, а теперь вынужден защищаться передо мной.
– Я знаю, Дориан… Говорю тебе: я слышала этот голос раньше.
Он вновь хотел возразить и на мгновение поджал губы, но затем с сомнением предположил:
– Может, ты встретила этого человека в книжной лавке… или… среди посетителей кафе?
– Сомневаюсь, что он орал в кафе «заткнись, заткнись, заткнись», – произнесла я, одновременно вспомнив слова Ноя:
– Можно мне домой? – спросила я, откидывая покрывало с ног. Дориан в мгновение ока вернул его на место и оставил свою ладонь многозначительно лежащей с краю кровати.
– Тебя ранили. У тебя сотрясение. И ты… в общем, плохо выглядишь.
– Меня ударили лицом об асфальт, – сухо напомнила я.
– Об этом я и говорю. Тебе нельзя домой.
– Можно. У меня нет переломов и нет внутреннего кровотечения. У меня лишь растяжение сустава и царапина на лице. Вот, гляди, все в порядке! – Я подняла руки над головой, и Дориан тут же нахмурился. Я вернулась в прежнее положение, пообещав: – Я приму таблетки и побуду в тишине, чтобы все вспомнить. Мышление еще никому не вредило, Дориан.
Он поднялся на ноги, раздражаясь.
– Прекрати упрямиться! Единственное, что ты должна сделать – отдохнуть!
– Я должна найти связь и помочь…
– Кая, – оборвал он, и я удивленно замолчала. – Пожалуйста, прекрати. Не нужно бежать вперед сломя голову. Почему ты так нетерпелива, неужели боишься, что испугаешься?..
Его вопрос выбил меня из колеи, но я уже через секунду взяла себя в руки и сказала:
– Это ты прекрати анализировать меня. Позови врача. Они не имеют права удерживать меня против воли, если только я не сумасшедшая и не собираюсь причинить боль себе или другим.
Я могла бы и сама дойти до дома, когда выползла из машины Дориана, но он все равно заставил меня взяться за его локоть и поглядывал под ноги, будто боялся упасть. А может быть, он не боялся упасть, а просто избегал моего взгляда, потому что до сих пор злился.
Когда Дориан отпер дверь своим ключом и мы вошли в прихожую, окунувшись в темноту и в знакомые душистые запахи специй и сладостей, он наконец-то заговорил:
– Кая, послушай, я…
Но тут загорелся свет, и нужный момент был утерян. Из кухни выскочил Ной, воскликнув:
– Вау, вот это у тебя видок!
– Есть что-нибудь съедобное? – спросила я первое, что пришло на ум, чтобы отвлечь его внимание.
– Э-э… ты уверена, что сможешь есть в таком состоянии? – спросил он, с волнением протягивая ко мне руку, словно желая приобнять. Я увернулась и направилась к лестнице. – Может, стоит покормить тебя?
– Ной, – осадил брата Дориан, – иди на кухню. Кая.
Я остановилась, обернулась, закрыв левый глаз, потому что он болел и слезился, но все равно видела, что Дориан слишком встревожен и все еще винит себя за то, что поддался на мои уговоры. Он подошел ближе, остановился у часов с кукушкой у подножия лестницы и, снизив голос до шепота, потому что Ной завис в дверном проеме ведущем на кухню, произнес:
– Если тебе что-нибудь будет нужно… ты знаешь, – закончил он неловко.
– Спасибо, – ответила я.
– Я буду в своей комнате. Или в библиотеке. В общем, позовешь. – Дориан отступил, но снова остановился, чтобы уточнить: – Ты ведь сможешь подняться по лестнице?
– Да, Дориан. – Я усмехнулась. – С ногами у меня все в порядке.
Дориан ушел заниматься делами, а я, прихрамывая, поднялась в свою комнату. Здесь было темно и холодно, но тем лучше – мое лицо горело огнем, будто на него кто-то вылил смесь ядохимикатов. Оставив дверь в спальню приоткрытой, я добралась до ванной и взглянула в зеркало, ничуть не удивившись тому, что вся левая сторона лица поранена и нижняя губа потрескалась.
Кончиками пальцев я провела по воспаленной коже на шее, где виднелась отчетливая розовая полоска от цепочки, с которой я не расставалась ни на миг после смерти отца. На глаза в ту же секунду навернулись слезы, но я взяла себя в руки. Неизвестный забрал папин жетон, но я верну его назад во что бы то ни стало.
Стараясь отбросить грустные мысли, я стянула с себя левой рукой одежду и неловко выпуталась из рукавов, чтобы не задеть рану. Бинт, которым перевязали поврежденное плечо, пропитался кровью.
