Умирать не больно полностью

Забравшись в теплую воду, я сжала зубы и поморщилась – она казалась обжигающе горячей, опалила каждую царапинку, каждый синяк. Несколько минут спустя я наконец-то привыкла к жжению и смогла расслабиться, разогнуть одеревеневшие ноги, отогнать ноющую боль в руке. Эти руки должны были спасти Сьюзен. Но я ни на что не годна.

«КАЯ! БЕГИ!

ЗАТКНИСЬ!»

Я содрогнулась и испуганно завертела головой, потому что на мгновение мне привиделось, что я вновь в том переулке, вновь пытаюсь спасти Сьюзен, зная заранее, что ничего не получится. Нет, я все еще в своей ванной комнате, в давно остывшей воде, от которой кожа покрылась мурашками.

Я неуклюже выбралась на коврик, стараясь ни о чем не думать, закуталась в полотенце и вернулась в спальню. Я делаю это каждый вечер. И то же самое продолжать делать сегодня, будто это самый обычный день, а не день, когда умерла Сьюзен и едва не убили меня.

Почему этого не случилось? — подумала я, надевая штаны и майку. Ведь у Неизвестного была возможность убить меня – я не могла двигаться, была парализована болью. Но он не сделал этого. Как будто он пришел именно за Сьюзен… И его голос абсолютно точно был мне знаком…

В голове зазвенело, стоило крепко подумать, поэтому я решила разобраться с этим завтра. Я должна отвлечься. Должна на несколько минут забыться. И я знаю, кто мне поможет – Ной. Он скажет что-нибудь неприятное, что-нибудь плохое, и я тут же обо всем позабуду. Вот что мне надо.

Не тратя время на сомнения, я спустилась на первый этаж и когда свернула в сторону кухни, услышала из гостиной:

– Эттон-Крик перестал быть мирным городом.

Замешкавшись, я все же пошла на голос.

– Второе убийство произошло точно по расписанию, как и было сказано в письме.

Что?! Об этом уже говорят в новостях?!

Ну конечно же да.

– Кая! – Услышав мои шаги, Ной вскочил с дивана и выключил телевизор. С виноватым выражением лица он отшвырнул пульт на диван и сложил руки за спиной. При этом он выглядел таким смущенным, словно я застала его за чем-то компрометирующим.

– Я решил, что ты задремала, поэтому не стал подниматься.

– Принимала ванну, – ответила я. Мы немного постояли, глядя друг на друга, затем я отвернулась и ушла на кухню, стараясь не прихрамывать. Ной пошел следом.

– Супчик ждет, – многообещающе пропел он, занимая свое место у тумбы. Я присела за стол и только сейчас заметила, что Ной надел вместо своих убогих шорт обычные черные штаны и черную футболку. А где бананы и любовь к елкам?

Пока он наливал мне суп, я с удивлением отметила, что тело у него крепкое, подтянутое. Растянутая одежда всегда это скрывала. А сейчас сквозь ткань проступили очертания мышц.

– Ты сменил одежду, – заметила я, только чтобы не сидеть в тишине. Ной саркастично хмыкнул:

– Странно, правда? – и обернулся. Что ж, вкусам Ной не изменял: на его футболке была изображена уродливая желтая утка с большой надписью над головой: «Кря-кря-кря». Парень любит странные вещицы.

Я зачем-то уточнила, принимая от него тарелку:

– Я не это имела в виду.

– Да без разницы, – бросил он, усаживаясь напротив. Я осторожно проглотила ложку восхитительного супа, и когда мои потрескавшиеся губы обожгло, Ной болезненно поморщился за меня, сочувственно спросив:

– Очень больно?

Он протянул ко мне ладонь, будто желая прикоснуться к лицу, и я, поразившись, отшатнулась, задев больной рукой солонку и сжав от вспышки боли зубы. Ной что-то пробормотал о поразительной неуклюжести, вскакивая на ноги, и через секунду уже приложил к моей руке лед. Я была слишком удивлена, чтобы что-то ощутить, кроме гладкой кожи Ноя под своей ладонью. Его глаза выражали глубокое сожаление, будто ему было больно вместе со мной.

– Ты знал, что это случится со Сьюзен? – неожиданно для себя спросила я.

Ной на мгновение опустил взгляд, затем убрал свою руку из-под моей, придержав пакетик со льдом. Я, почувствовав неладное, откинулась на спинку стула.

– Почему ты думаешь, что я мог об этом знать?

Я бы могла поверить, что он просто обычный парень, если бы не слышала от него тех странных и загадочных, но тем не менее правдивых вещей. Я бы думала, что Ной просто смотрит мыльные оперы, готовит торты и читает женские журналы. Но он знает то, чего никто не должен знать.

– Потому что это не удивило бы меня, – ответила я, возвращаясь к супу. Ной ничего не ответил; он поднялся, поставил на плиту чайник и принялся рыться в буфете. Думал ли он о сказанных мною словах или не думал ни о чем? Я вновь мысленно вернулась к Сьюзен.

Они с Аспеном были милыми со мной, а я?

Я была в том проклятом переулке, все видела четко и ясно, но все равно не смогла помочь, даже заранее зная, что что-то должно случиться. И Сьюзен пыталась меня защитить и заставить уйти, в то время как Неизвестный наносил ей удары.

Я зажмурилась. Было паршиво.

– Я просто устала.