Умирать не больно полностью

Аспен открыл глаза и резко сел. Живот скрутило от раздражения и злости, даже голова закружилась. Он ведь мог увидеть убийцу Сьюзен. Он бы проник к нему в сознание, понял, почему тот творит эти ужасные вещи, смог бы сказать обо всем Дориану. Ответ был бы найден, если бы не какой-то идиот, которому срочно понадобилось прийти в гости, – Аспен глянул на часы, – в одиннадцать вечера. Парень подумал о Кае Айрленд, но тут же отмел всяческие мысли, ведь она не знает его адреса и не стала бы появляться здесь так поздно. И кроме того, она все еще злится.

Тук-тук-тук.

Аспен подлетел к двери и раздраженно распахнул ее со словами:

– Еще раз… – От изумления он задохнулся. – Патриция?..

Столько лет он ее не видел… И вот теперь прошлое предстало перед ним в образе красивой худощавой женщины, одетой в светло-коричневое пальто и деловой костюм.

– Аспен, почему так долго? – проворчала она, и по его спине тут же прошел мороз. – Ты собираешься меня впустить?

Это реальность. Это не очередной кошмар, – понял Аспен, потому быстро взял себя в руки и хладнокровно произнес:

– Нет!

– Ну же, не будь ребенком! – Женщина отпихнула его с дороги и деловито прошла в квартиру, топая по паркету каблуками. Аспен яростно захлопнул дверь и щелкнул замком.

– Зачем ты пришла?!

Патриция присела на диван, изящным жестом отложила сумочку и закинула ногу на ногу.

– Я твоя мать…

– Эй-эй-эй, – прервал ее Аспен, на грани того, чтобы заткнуть уши, как детстве.

– Аспен, у меня настали тяжелые времена… – опять начала Патриция, но он уже не слышал. У женщины, которая вышвырнула его из своей жизни, настали тяжелые времена?

Она не знает, что это такое.

– И что? – безжалостно спросил он.

– Аспен, мои родители умерли, – со вздохом ответила она и выдержала паузу. – Они возвращались из Хейдена на автомобиле, и отец не справился с управлением, а потом…

Грудь Аспена сдавило, а перед глазами появились странные ярко-желтые пятна.

Что?..

Мои родители, – сказала Патриция, будто его они никак не касались. Но бабушка с дедушкой были единственными, кто о нем заботился. Ведь он… видел их в конце мая, пару месяцев назад, и тогда эти ребята были полны сил и сарказма. Как такое возможно? Какая еще автомобильная авария?..

У него зашумело в ушах, поэтому он расслышал лишь последние слова Патриции:

– … Будет пресса, Аспен. – Она, оказывается, приблизилась и теперь положила свою ладонь на руку сына, будто желая приободрить, утешить. – Ты должен там быть.

Он моргнул, немедленно беря себя в руки.

– Собираешься превратить все в очередной фарс?

Она всегда была такой, всегда, сколько он себя помнил. Патриция. Известная телеведущая, женщина с прекрасной репутацией, дочь богачей. Ее руки пахли дорогим кремом – запах из детства. Он помнил, как она читала ему сказки про волка, помнил, как готовила ему домашнее мороженое. Но этих воспоминаний было слишком мало. Лучше всего Аспен запомнил, как смотрел на нее через стекло, когда она сидела в студии. Она всегда была за стеклом. Пусть так и остается.

– Аспен… ты обязательно должен быть на похоронах, это не обсуждается! – заявила она безапелляционным тоном, затем смягчилась и провела холодными пальцами по небритой щеке сына. Всмотрелась в его лицо. – Тебе вновь снятся плохие сны?

– Нет. – Он окончательно пришел в себя после шока, взял Патрицию за локоть и настойчиво выпроводил из квартиры. Только когда он заперся изнутри на два замка и цепочку, то ощутил себя в безопасности и громко крикнул: – И это вовсе не сны!

Будто человек под гипнозом, он на негнущихся ногах отправился на кухню и заварил кофе. Мысли безостановочно крутились по кругу: «Бабушка и дедушка умерли, убийца, бабушка и дедушка умерли, я мог увидеть убийцу, бабушка и дедушка…» Аспен ощутил, что ресницы становятся влажными, быстро умылся и вытер лицо бумажным полотенцем. Он позвонил Дориану, и когда тот напомнил, что они договорились ничего не обсуждать по телефону, Аспен его оборвал:

– Я видел третью жертву. Кэм Скалларк.

– Камилла Скалларк?! – Судя по звуку, Дориан чем-то подавился. Последовало длительное ругательство, затем: – Не может быть! Она учится на моем факультете, она же… она…

– Мы скажем ей правду, Дориан. Я больше не хочу быть свидетелем. Я больше ничего не хочу.

– Успокойся, Аспен. Хочешь, я приеду? Тогда и поговорим, да? Ты не можешь всерьез думать, что тебе сейчас поверят. Тебя снова отправят в психушку. Весь город боится, а полиция не знает, что делать. Хочешь, чтобы поползли сплетни?

– Кстати о сплетнях, – вспомнил Аспен, – ты вообще в курсе, что в УЭК говорят о твоей племяннице? Думаешь, она должна разбираться в этом сама? Ее-то тебе не жаль, а?

Дориан даже не задумался и не смутился, он твердым голосом произнес:

– Говорю тебе, ты не в себе. А Кая сильная и сама со всем справится. А если о твоем прошлом всплывет правда, это никому не поможет, все лишь усложнится.