– Ксения Александровна? – без особого интереса спросили с той стороны линии, – это секретарь издательства "Кросс". Мне поручили уведомить вас о том, что в связи с сокращением страниц новогоднего сборника, ваш рассказ в числе некоторых других исключен из печати.
– Это какая-то ошибка, – начала было Ксюша, но тишина, возникшая в динамике, указала ей, что на том конце разговор был уже окончен.
Ксюша посмотрела на телефон с непониманием и какой-то внезапной обидой. Колени ее подогнулись и она уселась на корточки, привалившись спиной к стене. Телефон выпал из рук и гулко ударился о пол. Из зала Мила посмотрела на подругу, лицо ее изменилось, глаза расширились.
– Ксюша, – крикнула она, – что с тобой?
Ксюша взяла себя в руки, поднялась и поспешно вышла в тамбур. Мила выбежала вслед за ней.
– Что с тобой? – повторила она, озабоченно глядя на подругу, – Кто звонил?
– Ничего. Мне звонили из редакции. Что-то там у них с объемами. Сокращают страницы. В общем, они выкинули мой рассказ.
– И что? Чего ты расстроилась-то? Напечатают в следующий раз, – Мила посмотрела на нее с улыбкой облегчения.
– Мила, да ты что! Новогодний сборник, это же такой шанс! Это был бы для меня очень хороший старт.
– Вряд ли, – едва слышно откликнулась подруга.
– Что ты имеешь ввиду?
– Ксюш, я тебя очень люблю и не хочу обижать, но писательство – это не твоя судьба. Слушай, иди-ка в машину. Я захвачу наши вещи и там поговорим. Ок? – она почти вытолкала девушку во входные двери.
На улице ощутимо похолодало. Лужи и грязь покрылись корочкой льда. Дорожка рядом со ступеньками стала скользкой. Ксюша стояла рядом с водительской дверью в нерешительности, оглядывая заиндевелое лобовое стекло и морозные узоры на зеркалах. Садиться в остывший салон большого желания не было, но и стоять на начинавшемся морозе в тонком свитере тоже было неприятно.
В эту же секунду распахнулась дверь клуба и Мила, быстро подбежав, накинула ей на плечи теплое пальто.
– Заводи машину, пусть греется. Потом сядем, – скомандовала она.
Ксюша залезла внутрь. Но на поворот ключа Чудо ответило полным молчанием.
– Я так и знала, – горько улыбнулась Ксюша. Она попробовала еще несколько раз – безрезультатно. – Сегодня все не работает так как надо. А вся моя жизнь похоже, катится к чертям.
Она уронила голову на ладони, прислоненные тыльной стороной к рулю, и заплакала. Мила обошла машину, села с другой стороны и захлопнула обе двери изнутри. Поежилась от холода, пробирающего даже через ткань теплой зимней куртки.
– Значит так, – твердо начала она, – слезы прекращай и слушай меня внимательно. Ты хороший журналист, точнее ты очень усердно учишься. Но ты не писатель. Не обижайся и не расстраивайся. Просто нет в тебе этой жилки. Вот в твоем отце есть, а в тебе нет.
– Не напоминай мне про этого предателя, – встрепенулась Ксюша.
– Да прекрати ты, наконец. Родители твои уж как-нибудь без тебя разберутся со своими отношениями. А ты все-таки подумай над другим будущим. Ты прекрасный аналитик и можешь работать в хорошем, дорогом издании, бизнес-журнале, научном сборнике, но только не писать глупую беллетристику, которую к тому же просто невозможно читать без словаря специальных терминов. Тебе действительно стоит заняться другим делом. И не придется расстраиваться из-за отказов дешевых художественных изданий в мягкой обложке.
– Но ведь они приняли мой рассказ, они же хотели его напечатать.
– Нет. Они не хотели разбираться с Риком и твоим отцом. Ксюш, Рик ходил в издательство и уговорил их взять твой рассказ в сборник, рассказав о том, кем является твой отец и какой скандал можно поднять из-за того самого редактора, так опрометчиво предложившего тебе свой способ "продвинуть текст". Наверное они решили, что если сообщат тебе перед праздником, то за время каникул твое негодование сойдет на нет и им не придется уже возвращаться к этому вопросу. Брось, это не стоит твоих слез.
– То есть вы оба знали что рассказ полное дерьмо и промолчали?
– Он не полное дерьмо, Ксюш. Он просто, как бы тебе объяснить, занудный донельзя. Просто засыпаешь на второй странице. Тебе бы докторские писать, а не художественной литературой заниматься.
– И когда же ты хотела мне об этом сказать? – в интонации Ксюши зазвучали новые, яростные нотки, – когда?
– Никогда. Со временем ты бы все сама поняла.
– А Рик?
– Думаю, он тоже не собирался говорить. Но тебе лучше спросить у него самого.
– Да, надо позвонить ему прямо сейчас. Тем боле нас должен кто-то забрать. Чудо сегодня скорее всего уже никуда не поедет.
Ксюша набрала номер Рика, как вдруг ее сумка вполне ощутимо завибрировала.
– Ты кому звонишь? – с усмешкой спросила Мила.
Ксюша удивленно посмотрела на экран своего телефона, на фото Рика трехлетней давности и его номер, отображающийся над словом "вызов".
– Все правильно. Это Рик, – она отключила звонок и раскрыла сумку. Прямо в центре широкого, почти пустого отделения для вещей лежал телефон Рика.
Ой, – воскликнула она, – приехали.
