Умная толпа полностью

Энгельбарт, ставший ветераном Второй мировой войны в 25 лет, был на фронте оператором радиолокационной установки. Прочитав статью «Как нам видится» в ожидании корабля, который должен был доставить его домой с тихоокеанских полей сражений, он понял, что послевоенному миру придется решать задачи невиданной сложности. После возвращения с войны он стал работать инженером в тех местах, которые затем окрестят Силиконовой долиной, но в ту пору там раскинулся крупнейший в мире фруктовый сад. Однажды, а было это в 1950 году, по пути на работу его осенило, что компьютеры вполне могли бы отображать информацию на экранах электронно-лучевых трубок подобно радару и что с помощью таких, особым образом устроенных, приспособлений по работе с символами можно было бы решать сложные задачи. С самого начала он видел, как объединением языков, методологий и машин достигаются новые способы мышления, общения, сотрудничества и обучения. Значительная часть здесь относилась к социальной сфере, а значит, была немеханической. Не найдя поддержки у специалистов и производителей ЭВМ, Энгельбарт пишет свою новаторскую статью «Концептуальная основа расширения человеческого интеллекта» (A Conceptual Framework for the Augmentation of a Man's Intellect), чтобы растолковать, о чем идет речь [71]. Энгельбарт привлек внимание Ликлайдера. ARPA взялось поддерживать лабораторию в Стэнфордском исследовательском институте {Stanford Research Institute — SRI), именуемую Центром по изучению возможностей расширения разума (Augmentation Research Center — ARC), где Энгельбарт с группой единомышленников, в состав которой входили инженеры, программисты и психологи, приступил к созданию вычислительной машины, знакомой нам сейчас.

Я поддерживаю связь с Энгельбартом с нашей первой встречи в 1983 году. Его расстраивало, что основное внимание людей в его видении привлекало самое простое — создание компьютеров, способных расширить умственную деятельность, и почти не интересовало самое трудное — постижение того, как люди могут «повысить коэффициент умственного развития (IQ) своих организаций». Изменить прежние привычки мышления и общения оказалось значительно труднее, чем создать мультимедийные суперкомпьютеры и заложить основы Интернета. Энгельбарт одним из первых пришел к пониманию того, сколь иное знание потребуется новым путям сотрудничества по сравнению с тем, что необходимо при создании микросхем или написании программ.

Пока производители вычислительной и телекоммуникационной техники вели борьбу за исчисляемые триллионами долларов контракты, дух сотрудничества самостоятельно отыскивал себе дорогу. После того как лопнул пузырь неоправданно раздутых активов интернет-компаний и телекоммуникационных компаний, появление новых добровольных совместных ресурсов от SETI@home до блоггов со всей очевидностью показало, что крупное размещение акций компании (IPO*) не единственная причина, побуждающая людей к совместной работе.

* Initial public offering, первичное размещение акций (на фондовом рынке); поскольку на первую продажу обычно предлагаются акции небольших, молодых компаний, риск по этим акциям достаточно велик.

Приложим ли рост доходности капиталовложений, описываемый законами Мура, Меткафа и Рида, к сотрудничеству помимо сферы программного обеспечения и электронной торговли? Какая теория или метатехнология могла бы заложить основы человеко-технической совместной эволюции, которая бы не выглядела безнадежно детерминированной, наивно утопической, бесстыдно своекорыстной или зависимой от исключающей своекорыстие благотворительности?

Если Остром, Аксельрод, Фуко, Ликлайдер и Энгельбарт внесли существенный вклад в создание новой теории усиления сотрудничества, то Роберт Райт обеспечил основу для сведения воедино их вклада. В своей книге «Ненулевость: логика человеческой судьбы» (Nonzero: The Logic of Human Destiny) он прикладывает к истории цивилизации ту же самую теорию игр, которую привлек Аксельрод для объяснения биологических и социальных явлений [72]. Райт пришел к спорному заключению, что люди на протяжении всей истории овладевали все более сложными играми с ненулевой суммой, опираясь на технические средства наподобие паровой машины и алгоритмы, а также метатехнологии вроде денег и конституции. Райт избегает слова «сотрудничество» (кооперация), поскольку проводимые им исследования опираются на примеры, где участие в играх с ненулевой суммой не является сознательно кооперативным. Я пользуюсь понятием «умные толпы» потому, что, по моему мнению, настало время для объединения сознательного сотрудничества с бессознательным взаимным альтруизмом, коренящимся в наших генах. Технологии мобильной связи и вездесущих компьютеров могли бы поднять на новый уровень разыгрывание описываемых Райтом игр с ненулевой суммой.