Грейнджер скромно шагает рядом с Крамом, не обращая внимания на удивлённые и завистливые взгляды других девушек. Она чудо как хороша в своём голубом платье и с затейливо уложенными волосами. Крам ведёт её гордо, уверенно, и Барти чувствует лёгкий укол ревности. Он зло поджимает губы и резко вытягивает бутыль с оборотным зельем, но так и не доносит её до рта, когда Крам в танце поднимает Гермиону, легко-легко, слова она не тяжелее чернильницы.
Барти наблюдает за ними весь вечер, и с каждой улыбкой Гермионы, подаренной Краму, с каждым её легким прикосновением к его локтю он мрачнеет и только сильнее поджимает губы. Крам не может выговорить её имя, и Барти нервно ухмыляется, когда Грейнджер ещё раз по слогам повторяет: «Гер-ми-она». Барти тихо шепчет себе под нос её имя, один раз, второй, стараясь не думать о том, как абсурдно это выглядит. Ему кажется, он начинает ненавидеть Гермиону за то, что так легко привязался к ней, за его позорную и унылую слабость.
Крам отходит за напитками, и Гермиона счастливо кружится вокруг своей оси и ярко улыбается. Барти дёргает головой и выходит на свежий воздух, прогоняет какую-то парочку, которая прячется за кустами, и сам же заходит туда, чувствуя неприятную дрожь во всём теле, как это бывает, когда заканчивается действие оборотного зелья. Это глупо, опасно, но Барти отчаянно нуждается в этом — просто побыть, наконец, самим собой. Он трансфигурирует старую одежду в что-то более лёгкое и подходящее ему по размеру, потому что лишняя тяжесть ощущается как неподъемный груз, и только тогда снова ощущает себя Барти Краучем, верным и преданным последователем Лорда Волдеморта, одним из лучших и талантливейших волшебников… глупцом, зациклившимся на самой неподходящей ведьме.
Он вдыхает ночной воздух, откидывает прядь волос с лица и медленно выдыхает через рот, приводя в порядок свои мысли. Барти думает о том, что Гермионе только четырнадцать, что она грязнокровка, выскочка и всезнайка, а он — чистокровный Пожиратель Смерти, преступник, но не чувствует ни отвращения, ни раскаяния, ничего, кроме ревности и злости.
— Ведьма, — раздражённо выдыхает он и нервно проводит рукой по волосам.
До него доносится тихий всхлип и дрожащий вздох, и он уже почти готов выпустить Аваду в несчастного студента, как замечает голубое платье и худые дрожащие плечи.
Это Гермиона.
И она плачет.
Куст предательски хрустит под его рукой, и Гермиона испуганно оборачивается.
— Кто вы?
Барти выходит из-за куста, внимательно рассматривая Гермиону, стараясь запомнить этот момент как можно лучше и подробнее, потому что он едва ли сможет встретиться с ней ещё раз.
Не как Грюм и Грейнджер.
Не как профессор и студентка.
Как Барти и Гермиона.
Барти шумно вдыхает, но чувствует только морозный зимний воздух, который неприятно щиплет в носу. Он пытается придумать, что можно ей сказать, но всё что Барти сейчас может — бесстыдно пялиться на неё, особенно долго задерживаясь взглядом на вырезе платья. Гермиона ёжится, нервно ему улыбается и поглядывает сначала на замок, потом — по сторонам.
Она ищет пути отступления, потому что боится его: боится его такого, какой он есть. Помешанного, молчаливого, угрюмого и немного безумного.
— Всего лишь гость. В зале слишком жарко, как мне кажется.
Гермиона вздрагивает и недоверчиво косится на него.
— Я вас не видела.
— Зато я видел вас.
Гермиона поджимает губы, ещё раз смотрит в сторону замка, нервно заламывает руки, но не уходит: это ведь так трусливо и невежливо, так не по-гриффиндорски. Барти откидывает прядь волос со лба и отступает назад, подмечая, как расслабляются плечи Гермионы.
— Мистер Крауч предоставил мне уникальную возможность представлять его на балу, — терпеливо поясняет Барти, и, кажется, даже почти не морщится, произнося фамилию отца.
Гермиона упрямо складывает руки на груди, и Барти отмечает, что носки её туфель, застенчиво выглядывающие из-под платья, теперь смотрят в его сторону.
— Я думала, мистера Крауча представляет Перси Уизли, — с вызовом бросает она, но тут же подбирается и добавляет: — Сэр.
— Мистер Крауч был весьма великодушен, предоставляя мне и мистеру Уизли великолепную возможность поближе познакомиться с представителями Шармбатона и Дурмстранга. Ведь наша цель — международное сотрудничество волшебников. Вам ли не знать, мисс Грейнджер?
Барти едва сдерживается от ухмылки, видя, как краснеет Гермиона.
— Вы правы, сэр.
— Вы чем-то расстроены.
— Что? Нет, вам показалось.
Гермиона опускает голову и обнимает себя за плечи. Барти смотрит на её худые руки, покрывшиеся гусиной кожей, и думает, что ему, конечно, надо предложить ей пиджак, но единственное, что он может ей сейчас предложить, — свои колени.
До Барти доносится чей-то смех, и он понимает, что пора уходить. Он делает два шага к Гермионе и наклоняется к ней, полностью захватывая её внимание.
— Ты необычная ведьма. Гермиона… — Барти наклоняется ещё ближе и вдыхает сильнее, чувствует её запах и слышит тихий стук зубов. — Бессмысленно злиться на то, что не можешь изменить.
