— Спасибо, что выслушала. И… я все равно рада, что ты пережила это со мной.
На этом «приятности» этого дня не закончились. Несмотря на то, что я простила Алисе ее идиотскую выходку, садиться к ней в машину теперь было довольно неприятно. Мне так и казалось, что скорость пятьдесят километров в час, которую она мужественно выдерживала даже на открытых участках трассы без единого автомобиля, может снова легко превратиться в двести. Мы тащились медленно, как большая алая черепаха, почти до самого центра — благо, на улицах почти не было пробок. И уже когда проезжали мимо главного корпуса университета, у меня в кармане опять раздался телефонный звонок.
После нечленораздельных всхлипов и шмыганья носом в трубке наконец прозвучало:
— Вика… Это ужас.
Я похолодела и вжалась в кресло. О, нет. Только бы не новое нападение!
— Это ужас! — настойчиво повторила Светка сквозь рыдания. — Я его поцеловала.
— Света, блин! — мне захотелось разбить телефон о приборную панель. — Думала, кто-то умер! Ну, поцеловала. И чего ревешь?!
Алиса сдержано улыбнулась, но не отрывала взгляда от дороги.
— Потому что он убежал! И больше никогда, никогда не подойдет!
— Убежал? — Я с трудом подавила смешок, Алиса наконец скосила на меня глаза.
— Все… это все… что ж я за дура… — самозабвенно рыдала Светка. — Мне даже жить не хочется теперь.
— П-ф-ф, — я прикрыла ладонью телефон. — Останови возле общаг, пожалуйста.
Через пятнадцать минут Светка, с распухшим носом и глазами, сидела напротив меня на кровати, страдальчески сжимая в пальцах платочек.
— Я шла с пар, смотрю — Сашка идет навстречу. Я чего-то так растерялась, вроде не видела его сто лет. Все думаю — не торчат ли волосы, не размазалась ли тушь. Засмотрелась — и упала.
— О, Господи, — я закусила нижнюю губу, чтоб не засмеяться. — Кстати, волосы у тебя торчат всегда, в этом вся их прелесть. Ну, что дальше?
— И вот у меня рассыпались вещи — пакет с тетрадками порвался, я коленку расшибла… Думала, он пройдет мимо, не заметит. А он начал помогать! Прикинь — у меня кровь с ссадины льется, колготки порвались, тетрадки из рук выпадают, а тут еще Саша! И вот он собирал-собирал мои вещи, и мы как-то подползли друг к другу, и его щека была так близко, и я даже слышала, как он пахнет — вот знаешь, бывает, запах такой родной, вроде всю жизнь вы знали друг друга. Ну, я вместо «спасибо» чмокнула его. А он вытаращил глаза, отдал мне тетрадки и убежал!
Она опять залилась слезами, я укусила себя за кулак, борясь с удушливым приступом смеха, — только представить себе выражение лица этого «пингвина-социофоба», как его называла Алиса!
— Так, ну, это ничего страшного. Я уж думала, ты на него верхом залезла, ну, или там пригвоздила к стенке в коридоре у всех на глазах. Не реви, он просто испугался.
— Ага! Он теперь ко мне и не подойдет! И еще… он вот потерял… я не знаю, как теперь вернуть! Боюсь, что он плохо обо мне думает!
Светка протянула мне серебряную цепочку с крестиком.
— Он плохо о тебе подумает, если ты ее не вернешь. Потому что воровать нехорошо, — я вздохнула и подошла к окну.
В блеклом свете и легком тумане пруд под общагой казался таинственным озером где-то под замком Влада Дракулы. Вдруг мой взгляд приковала маленькая фигурка на берегу, неподвижно сидящая на краю каменного парапета. Я прищурилась, стараясь разглядеть получше.
— А ну, дай сюда, — я схватила у Светки цепочку. — Сейчас вернусь.
Так и думала! Саша, сгорбившись, неотрывно смотрел на недвижимую заиндевелую поверхность воды. Я предупреждающе кашлянула, чтобы не испугать своего, как оказалось, весьма пугливого одногруппника, и подошла ближе.
— Привет. Можно присесть?
Он смерил меня безразличным взглядом.
— Чего т-тебе?
— Ты кое-что потерял. Меня попросили вернуть, — я протянула ему цепочку. Саша молча кивнул и надел ее себе на шею. Я присела рядом, и пару минут мы в медитативном спокойствии созерцали сизую водную гладь.
— С-света отдала? — неожиданно произнес он. — Спасибо.
— Да, она, — я вдруг заметила, что на нем нет осенней куртки — только рубашка и тонкий свитер. Я вздрогнула — на улице около пяти градусов тепла, любому нормальному человеку было бы страшно холодно.
— Может, ты оденешься? — неуверенно улыбнулась я. — Так и простудиться недолго.
— И умереть, — хмыкнул он. — Хороший п-план.
Нет, они все-таки идеальная пара! Еще один такой же дурачок-смертоубивец! Я еле сдержалась, чтобы не прикрыть глаза рукой. «Facepalm».
— Ну, это вряд ли. До свадьбы вылечат.
— Что?
— Пневмонию твою, — ухмыльнулась я. — Ты ведь на тренировку собирался? Чего тут сидишь?
Он недоуменно взглянул на меня своими волчьими желтоватыми глазами, но быстро понял, как я догадалась. Рядом, под парапетом, стоял пакет со спортивной формой.
— Нет настроения, — парень соскочил с парапета и, спрятав руки в карманы, встал передо мной, как настоящий великан. Да, с моим метром шестьдесят рядом с ним даже стоять страшно!
— В-вика, чего т-ты п-пришла?! Она же т-тебе рассказала! Знаешь все. Чего еще?!
— Что рассказала? — я невинно похлопала ресницами.
