Спрыгнув в придорожную грязь из кареты, Рон огляделся: перед ним на небольшом холме возвышался особняк, спрятавшийся за старыми раскидистыми деревьями, которые словно прорастали сквозь него. Рон, обычно довольно равнодушный к своему внешнему виду, стряхнул капли дождя с пальто, пригладил непослушные рыжие волосы, разочарованно посмотрел на забрызганные сапоги. В таких не то, что к даме являться, – даже в кабак не вполне пристойно.
Рон был уверен, что его встретит дама средних лет, грузная и уставшая, – от этого собственное мимолетное желание казаться привлекательным посмешило его. Он двинулся к дому, уже не разбирая дороги, – какая разница, если сапоги испачканы почти по голень. Нечего терять.
Калитка в воротах оказалась открытой, Рон вошел и сразу же услышал высокий женский крик:
– Ах ты подлец, Фунт! Я тебя намыла, а ты вырвался и валяться в луже? Ты что, хочешь стать глиняной версией себя самого? Мне опять тебя мыть? Мне делать больше нечего вечером! Я, между прочим, тоже хочу умыться и лечь спать вовремя.
Рон пошел на голос: в северной части палисадника высокая и худая девушка ругала большую грязную собаку. Собака стояла, опустив голову, – так умеют стоять только очень воспитанные, но не лишенные природной амбиции и ума питомцы, которые заранее знают о наказании за шалость и готовы его нести, лишь бы шалость удалась. На звук шагов девушка насторожилась, поднялась от собаки и машинальным жестом убрала волосы с лица. Грязная рука оставила след на лбу, отчего девушка казалась совсем юной. Рон немного растерялся, он не рассчитывал застать детей или иных родственников Агаты. Он замер, не дойдя несколько метров до девушки. Возникла пауза, которую прервал пес: молниеносно бросился к Рону, девушка бросилась за ним, посчитав, что собака сейчас нападет, вцепилась ему в шерсть на затылке и упала на колени в грязь.
В итоге все были грязными по уши. Собака, вместо того чтобы кусаться, – припала грязной головой к ноге Рона и издала какой-то довольный чавкающий звук, словно съела жука.
– Фунт, ты сегодня без ужина. – Девушка кое-как поднялась с земли и отпустила собаку.
– Не будьте к нему так строги, мисс, это я виноват.
– Миссис.
– Что, простите?
– Вы назвали меня мисс, но я миссис. – Девушка еще раз взмахнула рукой, чтобы поправить волосы, и теперь грязь красовалась у нее на щеке. – А вы кого-то ищете? Вы одеты как путешественник.
– Я ищу Агату Джонсон, по моим сведениям, она проживает здесь. Вы, должно быть, ее младшая сестра?
Девушка внезапно залилась смехом, Рону показалось, что в сыром воздухе звенят серебряные колокольчики. Насмеявшись, она как-то посерьезнела и приосанилась.
– Миссис Агата-Кристабель Ньюджент Гренвиль Джонсон, к вашим услугам.
Но как?! Рон смотрел на эту юную девушку и не верил глазам: ей должно быть тридцать пять лет, возраст степенной дамы, матери семейства… и она поправила его, сказала миссис… значит, она замужем… Рон не мог перестать смотреть на ее лицо, серьезное и нелепое одновременно, особенно нелепости придавали эти грязные полосы. Словно Агата не боялась и не стыдилась показаться смешной и неловкой…
– Вы так удивлены? – В голосе Агаты послышалась ирония. Агата явно наблюдала за тем, какое производит впечатление на Рона. – Ожидали увидеть матушку гусыню в чепце и пуховом платке? – Агата улыбалась.
– Ээээ… – Рон стушевался, чувствовал, что выглядит по-идиотски, – что-то вроде того.
– А сами вы кто? Я теряюсь в догадках. Вы не похожи на солдата, на почтальона тоже, слишком хорошо одеты. Кто же вы? Вестник апокалипсиса? Или пьяный свиристель, упавший с неба перед его приходом?
Рон вздрогнул. Нет, она ведь не могла знать.
– Для сослуживца моего мужа вы слишком молоды, сколько вам?
Вопросы становились прямее и строже, не следовало думать, что Агата и впрямь по-девчоночьи проста и легка.
– Мне достаточно лет, чтобы лечить вверенных мне пациентов, миссис Джонсон.
– Так вы врач? – в голосе что-то треснуло, Агата смотрела на Рона серьезно.
– Рональд Уотерз к вашим услугам. Да, я врач, я прибыл по назначению – проверка жителей вашего графства, слишком много людей болеют в последние месяцы. Скудельники не успевают плакать на похоронах…
– Я в курсе. – Агата становилась немногословнее.
– Впрочем, даже если вы врач, – словно она не вполне верила его выдумке, – вам нужно умыться с дороги и переодеться. Мир рушится, но гостеприимства никто не отменял, так ведь? Лечить меня – тяжелый труд, хотя я, конечно, надеюсь, что не больна, – Агата попыталась рассмеяться, но получилось как-то не вполне убедительно. Рон смотрел на нее и не мог понять, что испытывает: чувство разочарования? Он ехал к умирающей, а она еще не умирает, придется провести с ней время, сколько времени? Он не любил близкие контакты, это мешало процессу. И потом она ведь… старая. Что с ней делать в этой глуши? Слушать рассказы про местных фермеров и про то, что раньше было лучше?
Какая же серая, мерзкая скука.
– Вы в порядке?
Вот уже они поменялись местами, и женщина интересуется, в порядке ли он. Видимо, выдало лицо.
