– Так зачем ты пришел, ты не ответил.
– Я пришел к Мадине.
Мина вздрогнула.
– Нет-нет, еще не срок, Мина, не вздрагивай. Я пришел как… как это у них говорят… краш. Я пришел вскружить ей голову и хорошо провести время. Словно я обычный парень, который живет по-соседству. Похож?
Рон расставил руки в разные стороны, словно хотел обнять Мину, – и широко улыбнулся.
На этой сцене его и застала Дина, полуспустившаяся по лестнице со второго этажа.
– Рон? – робко позвала она, но в голосе он услышал сдерживаемую радость. – Что ты здесь делаешь? Ты собираешься танцевать с моей Миной?
Поза Рона, конечно, была двусмысленной, но он быстро нашелся:
– Я показывал, что у меня нет с собой оружия и запрещенных удовольствий. Предложил твоей бабушке меня обыскать, если она вдруг сомневается. Мне кажется, я не вызываю доверия, – голос Рона стал намеренно грустным. Он бросил украдкой взгляд на Мину, та явно злилась, но не решалась ничего предпринять. Бог в гостях – день коту под хвост, эту поговорку знают все.
Рон внутренне посмеивался над всей ситуацией. Настроение начинало потихоньку улучшаться.
– А что ты здесь делаешь? – Дина спустилась и встала рядом с Миной, как бы показывая, что при всей симпатии к парню, бабушку тоже слушается.
– Я здесь делаю остановку по пути в местный бар. Мина, вы же отпустите Мадину со мной на этот вечер? Я обещаю вернуть ее в целости и сохранности.
И Мина, и Мадина были слегка ошеломлены этим предложением. Мина серьезно посмотрела на внучку.
– Милая, ты хочешь пойти с ним?
Мадина решала как бы одновременно в двух измерениях: шанс пойти с Роном в бар она не упустит ни за что, но и доброе расположение бабушки на дороге не валяется.
– Я… я просто забыла тебе рассказать, мы давно договорились сходить куда-нибудь, после уроков, и вот… я сейчас, только сумку возьму.
Дина, не дожидаясь реакции бабушки, поспешила наверх, быстро привести себя в порядок и захватить сумку. Рон стоял в расслабленной позе, заложив руки в карманы джинсов, – выглядел так, словно ему было очень удобно и спокойно.
В следующий момент произошло непредвиденное: большая крупная Мина очень технично и быстро сложилась пополам и встала на колени перед Роном. Схватив его за ногу, начала тихо говорить, торопясь:
– Прошу… прошу тебя, заклинаю… не тронь ее. Она все, что осталось у меня и у отца. Заберешь – радости больше не станет в этом доме. Что хочешь возьми, возьми меня, я старая уже… ее не тронь. Я прошу тебя, я прошу… – Мина заплакала мелкими и теплыми слезами, Рон чувствовал, как они проступают сквозь джинсы, и ноге становится мокро и душно. Аккуратно присел, приобнял Мину, отчего она сильно дернулась и чуть не упала. Выпрямились и встали вместе.
– Я же сказал, еще не время, Мина.
– Но ты ведь не просто так приходишь, ты приходишь, чтобы забрать… – плакать она не переставала, но утихла. – Оставь нам ее, прошу тебя.
Рон молчал. Его лицо заострилось, сквозь милые подростковые черты проступили страшные и древние. Глаза меняли цвет и выражение. Мина поняла все без слов.
– Хотя бы ненадолго оставь, ты же можешь…
– Время еще есть, – тихо сказал Рон. Голос звучал словно издалека.
– Сколько? – Мина стояла совсем близко и не отпускала его.
– Что сколько? Я готова! – Дина сбежала с лестницы и пару раз качнулась с мыска на пятку в нетерпении. Рон снова выглядел как беззаботный вредный подросток. Он сдул с лица непослушную рыжую прядку, которая падала ему на глаза. Долго смотрел на Мину, потом на Дину, потом сказал:
– Я даже не знаю, которую из вас выбрать, чтобы сводить в школьный бар!
Мина возвела глаза, прошептала что-то неразборчивое и, махнув рукой, удалилась.
– Хала неш сарра, я вернусь не поздно, я обещаю!
Из кухни как ответ послышался осуждающий звон посуды. Так, наверное, звучали нецензурные ругательства на языке битья тарелок. Дина улыбнулась и, повернувшись к Рону, сказала:
– Бабушка вместо слов портит посуду. – Она тихо хихикнула. – Теперь мне официально можно тебя потрогать, – взяла его за руку, – куда мы пойдем?
– В наш школьный бар, – Рон пропустил пальцы между тонкими пальцами девушки и крепко сжал ладонь, отчего у Мадины ниже пояса растаял огромный рожок мороженого. – Там довольно мило. И нас обязательно кто-нибудь снимет, чтобы потом выложить в школьной группе и обсудить. Мы же хотим этого? Тебе не простят дорогие колечки и мейк, а мне – то, что я не один, а с тобой. Я же должен ходить с томным видом, в худшем случае – сидеть и выглядеть. Просто выглядеть, чтобы радовать девушек и парней, – вы любите смотреть больше, чем прикасаться…
Мадина посмотрела на Рона очень внимательно, стараясь уловить настроение его слов. Ее что-то тревожило, но она отогнала эту мысль. Шутит ли он? Или он серьезно? Рон широко улыбался.
– Думаю, мы хотим.
