– Нет! – Профессор хватил кулаком по раскрытой ладони и продолжил, активно жестикулируя: – Главная проблема водителя – замедленная реакция машины на команды! Как бы ни был опытен мехвод, как бы ни была совершенна машина, всегда существует промежуток времени между реакцией водителя и откликом механизмов. Секунда, доли секунды, но они зачастую стоят жизни. Почему свежеиспеченные Палачи вынуждены проходить двухмесячные курсы? Потому что их броня несовершенна. Ее сервоприводы откликаются на приложенные оператором физические усилия. И усилия немалые. Чтобы броня начала шагать, ты должен сделать это первым. Двигаешь ногой, и сервопривод подхватывает команду с датчика… Спустя двадцать восемь сотых секунды!!! Понимаешь?! О какой подвижности может идти речь? О каком реагировании? Я видел, как их обучают. Первая неделя уходит на освоение бега и преодоление траншей. Редко кому удается перемахнуть метровый ров с первого раза, а уж о стабильности говорить и вовсе не приходится. Оператор поначалу просто не может рассчитать момент толчка. Он прыгает, а броня – нет. Анахронизм! Технология прошлого века! Но все это может измениться. С твоей помощью, – Прохнов снова схватил Глеба за плечи. – Только представь, реакции ТБ будут в точности такими, как твои собственные. Без малейших задержек, без усилий, без изнурительных тренировок. В этот костюм, – указал профессор на «Ивана», – можно будет посадить любого резервиста, и он станет супербойцом. Сразу!
– Почему же этого до сих пор не сделано?
– Осталось последнее препятствие, – Прохнов унял разыгравшиеся эмоции и, скрестив руки на груди, вздохнул. – Нам не удалось создать стабильную нейросеть. Пока не удалось. Нервная система человека оказалась слишком… хрупка.
– Что случилось с оператором объекта номер шесть на полигоне? – нахмурился Глеб, чуя тревожную недосказанность.
– Он погиб. Нейросеть выжгла ему спинной мозг. Да-да-да, – вскинул Прохнов руки, будто сдаваясь, – я знаю, как это звучит. Но поверь, с тобой такого не случится. Ты другой, сынок. Ты особенный.
– А как же «любой резервист»?
– Не сейчас. В будущем. Для этого ты и должен помочь мне. Если комиссия увидит, на что способна наша технология, мы получим все, что захотим. Неограниченные ресурсы. С ними, я уверен, мы сумеем разгадать секрет Магде. И тогда каждый рожденный в Союзе ребенок станет подобен тебе. – Прохнов испытующе заглянул Глебу в глаза и еле слышно, словно на последнем вздохе, прошептал: – Мир ляжет к нашим ногам, мальчик мой.
Утром следующего дня Глеб, облачившись в зеленый балахон, сидел на своей койке и ждал. Наконец дверь открылась, и довольно плотный для гражданского мужчина зашел в комнату, толкая перед собой кресло-каталку.
– Это еще зачем? – поинтересовался Глеб. – Я и сам могу.
– Так положено, – не вдаваясь в объяснения, парировал санитар и приглашающим жестом указал на зловещего вида медицинский инвентарь.
– Черт! Холодное, – одернул Глеб руку от металлического подлокотника.
Медбрат многозначительно хмыкнул и покатил кресло в коридор.
Минувшая ночь для будущего «спасителя Отечества» выдалась не самой легкой. Мысли – радостные и тревожные – роились в голове, попеременно захватывая инициативу. Уверенность Прохнова в успехе, конечно, воодушевляла, но фраза «Нейросеть выжгла ему спинной мозг» отрезвляла и повергала в сомнения. Однако с приближением дверей операционной неуверенность, как это ни странно, улетучилась. Глеб катился в руки судьбе и ощущал внутри приятное теплое спокойствие. Оно все нарастало, разливалось мягкой негой… пока двери не распахнулись и навстречу не вылетела каталка с лежащим на животе смуглым крепышом и тремя медиками по бокам в окровавленных халатах.
– Зажми! Ближе!
– Пульса нет!
– Дьявол!
– Мозг еще активен!
– Криокамера готова!
– Живо-живо!
– Восьмой? – выдохнул Глеб, провожая взглядом удаляющуюся каталку, и приподнялся с уже въехавшего в операционную кресла.
– Все будет хорошо. – Прохнов, облаченный в халат, перчатки и укрывающий голову колпак с прозрачной вставкой, прихватил Глеба за плечо, но тот, дернувшись, едва не сбил профессора с ног.
– Что за херня тут творится?!
– Все. Будет. Хорошо, – заверил профессор, держась одной рукой за операционный стол, а вторую выставив перед собой с раскрытой ладонью. – Успокойся, сынок.
Стоящие кружком медики в количестве пяти человек начали осторожно приближаться.
– Даже не думайте, – процедил Глеб, пятясь к выходу.
– Без глупостей, парень. – Прохнов сделал шаг вперед, одновременно координируя «загонщиков» жестами и поднося к губам рацию. – Охрану в операционную номер четыре. Много охраны.
Первый, необдуманно приблизившийся на расстояние удара медик, схлопотав ногой в живот, скорчился среди рассыпавшихся по полу инструментов. Второй попытался напасть со спины, но, вовремя передумав, едва успел уклониться от просвистевшего возле головы кулака.
Глеб уперся спиной в дверь и продолжил пятиться, раздвигая створки, когда в коридоре послышался топот не меньше десятка пар ног, бегущих в его направлении.
