– Ну, что скажешь? – Профессор стоял, опершись о стол на огневом рубеже тира и сосредоточенно наблюдал за Глебом, вертящим в разные стороны механической рукой с подвешенным снизу пулеметом.
– Баланс, конечно, похуже. Но хотя бы не буду грязь стволами черпать.
– А как тебе тактильные перчатки?
– Вот перчатки – отлично. Теперь смогу сам открыть бутылку. Я, кстати, уже попробовал. И даже поздоровался с вашим ассистентом, – указал Глеб на хмурого человека с перебинтованной кистью.
– Что за… – возмутился было Прохнов.
– Да всего лишь легкий компрессионный перелом. Перчатки не виноваты, это я не рассчитал немного. У него чертовски хрупкие кости.
– Думаю, рукопожатие «Ивана» и председателя комиссии нужно убрать из программы.
– Бросьте. Он же военный, хоть и генерал-полковник.
– Именно поэтому я не позволю его калечить.
– Зря, – Глеб резко повернулся и, приняв воинственную стойку, запустил электропривод ствольного блока. – Вышло бы эффектно, – сдул он воображаемый дым со среза. – А можно я посажу его на плечо и совершу круг почета?
– Ограничимся воинским приветствием. Ну-ка.
Глеб браво щелкнул каблуками и стукнул механической рукой в грудную броню, вытянувшись по стойке «смирно».
– Да, – кивнул профессор, – годится.
– «Химера» так не сумеет.
– Она много чего не сумеет в отличие от «Ивана».
Глеб установил костюм на постамент и подал команду:
– Система, открыть броню, – после чего вышел и, размявшись, натянул майку. – По-моему, профессор, вы себя обманываете.
– Поясни, – поднял брови Прохнов.
– А что тут пояснять? На месте того генерала я бы предпочел «Химеру». Без вариантов. Сами подумайте: она проще, наверняка дешевле, способна нести действительно мощное вооружение, и – самое главное – пилотов можно набирать хоть сейчас, не выделяя уйму ресурсов на дополнительные исследования, не тратя шестнадцать лет на ожидание первого поколения, и даже без ущерба комплектности личного состава прочих войск. Ведь калек, мечтающих вернуться в строй, предостаточно.
– Ты недальновиден.
– Да. Так же, как тот генерал. Ему нужны эффективные бойцы, а не большие ожидания.
– Я знаю военных не хуже твоего, мой мальчик. Поверь, у нас есть шанс.
– У вас есть шанс, – поправил Глеб. – А мне, если честно, все равно. Будет жив проект – буду участвовать. Не будет – вернусь в действующие войска. Последний вариант мне нравится даже больше.
– Вот как? – насторожился профессор.
– Да. Сколько я здесь уже? Месяц? Больше? Сдаю анализы, прохожу бесконечные тесты… А результат? Что дальше? Не с «нами», а со мной. Если вам удастся дать проекту – как вы это говорите? – второе дыхание, как надолго я здесь еще застряну? Я – военный, а не лабораторная крыса. Мне нужно в войска, если хочу…
– Чего?
– Ну… – Глеб запнулся, не зная, как продолжить.
– Давай, говори. Чего ты хочешь? – Прохнов заговорщически прищурился. – Дослужиться до Палача? Я прав? – ощерился он, заметив играющие на лице Глеба желваки.
– Каждый штурмовик этого хочет. Вы, наверное, тоже не желали до старости быть лаборантом? – Глеб вздохнул и удрученно покачал головой. – Не поймете.
– Отчего же? А что ты скажешь, если я пообещаю в случае нашего успеха обеспечить… – профессор задумался. – Сколько там норматив на Палача?
– Двести подтвержденных убийств.
– Хм, немало. Любые убийства засчитываются?
– Только вооруженных целей. Карательные зачистки не в счет. Техника стоит дороже: легкая бронетехника – пять убийств; БМП, БМПТ, БТР, БРЭМ, ЗСУ и прочие средства поддержки – десять убийств; ОБТ, десантный вертолет – пятнадцать убийств; штурмовой вертолет – двадцать убийств; тяжелый танк, мобильная база – сорок…
– Все-все-все, – замахал руками Прохнов. – С техникой понятно. А офицеры? Чисто из любопытства интересуюсь. На них повышающий коэффициент не распространяется?
– Нет. Враг есть враг. Да и не разберешь с камеры, кто там был.
– А за пленного? Ну… Как там это у вас называется? За «языка»!
Глеб покривился, снисходительно простив профессору некомпетентность.
– Штурмовики не берут пленных.
– Ах да, не подумал. Но знаешь, я смогу дать тебе это. Возможность отличиться, – пояснил Прохнов. – Обещаю. Ты только покажи себя завтра. Как следует покажи, сынок. По рукам? – без опаски протянул он раскрытую ладонь.
– И как вы это сделаете?
– То уже моя забота. Я ведь до сих пор слово держал. Ну? – тряхнул протянутой рукой профессор.
– Ладно, будь по-вашему, – пожал ее Глеб.
…Столько золотого шитья и орденских планок, как в день комиссии, Глеб не видел еще никогда. Генералы разной звездности толпились на смотровой площадке, разбавленные полковниками и майорами, выполняющими роль обслуги при высоких чинах, а полигон был оцеплен до того плотно, что возникли вполне обоснованные опасения за жизни гвардейцев и особистов, имеющих высокие шансы пострадать от «дружеского огня». Но все прошло без жертв. Глеб закончил программу первым, эффектно салютовал членам комиссии и под одобрительные кивки фуражек с золотыми кокардами покинул поле, уступив место пилотируемой Прекловым «Химере».
