Унэлдок полностью

— Мне очень жаль вашего сына. И вашу супругу. Но всё закончилось. Вам некуда бежать. Я вижу вас на сканере. Выходите.

Никто не ответил. Но зато тоненько пискнул скандок, предупреждая, что цель изменила местоположение. Сомов глянул на дисплей. Два метра… Полтора. Под кроватью!

Он сделал шаг назад и поднял пистолет.

Метр… Полметра… И из-под свисающей простыни появилась рыжая кошачья морда. Кот посмотрел на Сомова стеклянно-зелёными глазами, зевнул и коротко мяукнул, будто о чём-то вопрошая. На шее зверька синела полоска браслета. И теперь у Сомова не осталось никаких сомнений, что гражданин Штохов — это именно тот, кого все так упорно разыскивают. На всякий случай он обыскал весь дом, но было уже очевидно, что Николая здесь нет.

Но Сомову также было понятно, где его можно найти…

Покидая жилище Ладожского невидимки, он надёжно подпёр входную дверь найденной тут же лопатой, чтобы кот ненароком не выбрался на улицу и не попался кому-нибудь на глаза со своим странным ошейником.

Ещё совсем недавно высокая двойная входная дверь старинного особняка была заколочена — две длинные посеревшие доски с торчащими из них ржавыми гвоздями валялись тут же, у крыльца. Вероятней всего, заколо́т вскрыли, когда искали убийцу свет Мулячко. А может быть, и позже — уже после гибели сына министра свет Щерского. Так или иначе, путь в дом был свободен.

Сомов вынул из кобуры пистолет, взялся за позеленевшую бронзовую ручку, сделал глубокий вдох и толкнул дверь. Она тяжело открылась, пронзительно скрипя несмазанными петлями и предупреждая любого, кто мог оказаться в доме, о прибытии незваных гостей.

Войдя внутрь, он оказался в просторном зале. Длинный обеденный стол в окружении венских стульев, старинный тёмный сервант «горка», пианино, ряд узких книжных шкафов, плюшевый диванчик перед изящным ломберным столиком и огромное тело печи в изразцах с голубым узором под Гжель — всё было покрыто толстым слоем пыли. На полу эта серая присыпка времени лежала неровно, храня следы тех, кто побывал здесь не так давно. Тусклый свет, проникающий сюда сквозь щели заколоченных окон, лишь подчёркивал заброшенность помещения.

Сомов осмотрелся, заметил две двери в конце зала и направился к ним, то и дело ненадолго замирая по пути и прислушиваясь. Во время одной из таких остановок он явственно расслышал поскрипывание досок над головой, которое мгновение спустя стихло. Дом мог скрипеть и сам по себе, от старости. И всё-таки в естественной природе этого звука Сомов уверен не был.

Надо быть настороже.

За одной из дверей оказалась кухня, оборудованная довольно современной техникой, в том числе посудомоечной машиной и большим холодильником. За второй дверью располагалась весьма просторная ванная комната и уборная.

И ни души.

Сомов направился в противоположную часть зала, где находилась лестница, ведущая на второй этаж.

Это охота. Охота на зубастого волка из его недавнего сна. И как знать, может быть, хищник уже тоже начал свою охоту. «Чёрных в его коллекции ещё не было» — осторожно выглядывая за угол, подумал Сомов, и эта мысль отразилась на его лице невесёлой усмешкой.

Второй этаж представлял собой анфиладу комнат. Окна здесь не были заколочены, и всё пространство тонуло в мягком предвечернем свете. Осторожно ступая и вглядываясь в каждый закуток, в котором мог прятаться человек, Сомов переходил из комнаты в комнату.

Первая — комната отдыха: диван, два кресла, старинный кофейный столик, большой настенный телевизор с разбитым экраном, застеклённая полка с книгами, резная этажерка, светлые прямоугольники от снятых картин или фотографий на обоях. Вторая комната — спальня: большая двуспальная кровать с резной деревянной спинкой, лакированное бюро в углу, приземистый комод и большое зеркало в потемневшей деревянной раме над ним, тканевая трёхсекционная ширма с восточным рисунком, изящные бра на стенах. Дальше шла техническая комнатка, в которой располагалась винтовая металлическая лестница, ведущая в мезонин. Потом ещё одна спальня.

В последней комнате располагалась детская. Небольшая кроватка у стены. Цветастый плетёный коврик. Возле окна, занавешенного глухими шторами с изображением мультяшно-звёздного неба, расположился ученический стол с синей тумбочкой и красным деревянным стульчиком. На стене у стола висела книжная полка, уставленная детскими книгами. У противоположной от кровати стены темнел старинный сундук с узорной металлической накладкой в виде фруктового дерева на лицевой панели. Над сундуком на стене висела большая чёрно-белая фотография в чёрной рамке: улыбающийся белокурый мальчик лет четырёх-пяти в белоснежной рубашке с кружевным воротником.

Сомов подошёл к сундуку. Тяжёлая плоская крышка, обитая потрескавшейся кожей, была обильно покрыта пятнами застывшего воска. Массивный бронзовый подсвечник с коротким огарком стоял здесь же, на полу. И не было никаких сомнений, кто именно молился у этого алтаря на фотографию, ставшую для безутешного отца иконой.