Унэлдок полностью

— Ну вот и случилось, — словно даже с облегчением выдохнул Белобрысый.

— Что случилось? — не понял Славка.

— Получишь браслет. Тебе же не нравится безбраслетным ходить?

«Это не браслет, это ошейник», — подумал Славка, чувствуя, как прежнее спокойствие вытекает из него, словно вода из дырявой кастрюли.

По каменной дорожке они пошли через просторную изумрудную лужайку, отделявшую общежитие от основного массива усадебных строений.

Несколько раз Славка порывался начать разговор, набирал воздуха и проглатывал. Да и о чём говорить?

Чита, обычно лёгкая на разговоры, тоже молчала.

— Тебе здесь нравится? — наконец, справившись с собой, спросил он.

Девушка остановилась и посмотрела на него, сощурив один глаз и наклонив голову набок.

— А как ты думаешь, чем я здесь занимаюсь? — в свою очередь поинтересовалась она.

— Не знаю, — замялся он. — В комнатах убираешься?

— Да. А ещё?

— Поручения хозяйки исполняешь?

— Поручения? — она смешно сложила губы трубочкой. — Можно и так сказать. А какие поручения?

Отчего-то эта викторина не казалась Славке забавной.

— Ну, чаю подать или кофе… Или чего там ещё? Короче, подай-принеси.

— И это тоже, — согласилась Чита. — А ещё? Самая главная моя работа, знаешь, какая?

Чувство неловкости, которое в начале разговора было лишь едва ощутимым, теперь накрыло Славку с головой. Он вспомнил найденные в парке трусики и использованный презерватив.

— Лучше сама расскажи, — краснея от пришедшей догадки, предложил он.

— Ой, а чего покраснел?! — Чита сложила ладони в умильно-молитвенном жесте.

— Слушай, пойдём уже.

Но Чита не особо торопилась.

— Я родилась бинтом. Жила с матерью в резервации под Тосно. Отца не видела никогда. А как мне исполнилось шестнадцать, пошла на «биту», и мне тут же предложили «очень хорошую» работу от Минздрава. Догадываешься, какую?

Он догадался.

Минздрав курирует все лупанарии в стране. Церковь хоть и считает блуд грехом, но к домам холостяка никаких претензий не имеет. Во-первых, блудницы там все сплошь из «белых», а значит, все некрещёные или от церкви «отлупленные». В чём тут грех? Ну, а те, кто ходит туда — крещёные неженатые мужчины, «синие» и «красные» — им сие прощается за особый «срамной налог», что взымается с каждого посещения в церковную казну. Любой полноправный неженатый мужчина старше двадцати одного года имеет право два раза в месяц посетить такой бордель бесплатно. Если он приходит чаще, то с его счёта снимаются деньги. Очень многие приходят чаще.

Все работницы получают фиксированную оплату — «белый минимум» плюс «ударные» за перевыполнение дневной нормы. Вдобавок им полагаются постоянное медицинское обследование, бесплатное лечение, открытая городская виза. Не так уж и плохо для «бинтов».

— Так что в своей жизни я ничего и не видела, кроме… — невесёлый смешок соскочил с её губ. — И здесь… Здесь мне гораздо лучше. Чище, красивее. Не так много, не так часто. Понимаешь?

Он всё понимал.

Ему так и не довелось быть с женщиной. Не случилось, хотя возможностей для этого было предостаточно. В интернате были девчонки, без всякого стыда предлагавшие себя за сигареты, какую-нибудь понравившуюся шмотку или просто так. Он брезговал. В артели мужчинам тоже не составляло труда разнообразить свой досуг — в сортировочных цехах работали одни женщины, да и на упаковке мужиков почти не было. А «белые» женщины с юных лет учатся воспринимать своё тело как средство, а вовсе не как храм. Но дело не всегда в одних только возможностях. Славка считал, что просто переспать с женщиной и впервые возлечь с любимой — это не одно и то же. Для «просто» ему хватало и собственной руки, а единственная его любовь осталась где-то за толстыми стенами прошлого.

И теперь перед ним стояла девушка, которая, в отличие от него, имела такой богатый опыт «просто переспать», что и подумать было страшно. А он… Он всё равно хотел быть с ней. Потому что под ороговевшей патиной всех этих «отношений» он видел тот самый свет, о котором недавно говорил Дядёк. И этот свет притягивал его, хоть и больно обжигал.

Горечь и тоска…

— Давай считать, что мы всё выяснили? — через силу улыбнулся он.

— Так это ты спросил.

— А ты ответила.

— Что, не понравилось? — она сделала небольшой шажок, чтобы заглянуть ему в лицо. — Теперь будешь меня сторониться?

— Не буду.

— Не буду, — передразнила она. — Так не будь! Я тебе нравлюсь?

Славкины уши вспыхнули, щёки обдало горячим. Совсем не об этом он хотел с ней поговорить.

— Эй! — не унималась Чита. — Ну, ответь хоть чего.

— Нравишься, — через силу выдавил Славка, глядя в сторону. — Пойдём уже.

И они снова неторопливо пошли через лужайку.

Скоро дорожка вывела их к роще с молодыми неокрепшими дубками и клёнами, среди которых притаилась странная почти игрушечная деревенька.